Королева мести - Джоан Швейгарт

— Слушай меня внимательно, братишка, — сказала я, взяв Гуторма за плечи. — Ты должен обойти дом сзади, потом миновать холм и отправиться в лес, к нашему камню-лошади. Оставайся там, даже если услышишь, что тебя позовет мама. Я сама за тобой приду. Мы вместе сядем на коня и уедем в далекие страны. Ты меня понял?

Камень-лошадь был большим валуном, форма которого напоминала голову, спину и круп коня. Я часто водила туда Гуторма поиграть, когда освобождалась от своих обязанностей. Поэтому не сомневалась в том, что брат без труда найдет дорогу. Я повернула Гуторма в правильном направлении, и он, вращая глазами и размахивая руками, бросился бежать. Когда он скрылся из виду, я нахмурилась и пошла к матери.

— Гуторм опять сбежал! — воскликнула я, делая вид, что задыхаюсь от бега.

Мать стояла на коленях возле каменного очага посреди земляного пола. С помощью маленькой железной лопатки она делала в пепле углубления, чтобы испечь хлеб. Обернувшись ко мне, она моргнула.

— Как это могло случиться? Он же был с тобой!

— Да, но все произошло так быстро. Привели лошадей, потом вышли мужчины, и… Ой, наверное, все дело в гноме! Я думаю, Гуторм увидел его и испугался.

Мать вздохнула, чтобы дать мне понять, что недовольна. Потом медленно встала и двинулась к двери. Я пошла за ней и увидела, как она поворачивает голову. Инстинктивно я глянула в том же направлении и заметила Грипнера, сидящего на длинной скамье возле стены. Он повернулся лицом к стене и прикрывал рот сложенной чашечкой ладонью. Я бросилась к нему и низко поклонилась.

— Добрый господин, простите меня. Я не видела вас, иначе бы…

— Иди, иди, — перебил он меня, и, когда махнул рукой, я заметила, что он улыбался.

С трудом сдерживая смех оттого, что Грипнер знает о моем секрете, потому что у него был дар чтения мыслей, я выбежала на улицу и присоединилась к матери. Она заслоняла рукой глаза от нестерпимого солнечного света.

— Позвать его? — спросила я.

— Не надо. Он нас и так слышит. И если бы собирался вернуться, то давно бы уже это сделал, — ответила она и медленно повернулась, осматривая округу. — Ну что ж, видно, придется тебе поискать его. Твои братья и франки поехали на охоту. Как жаль, что приходится отправлять гостей на охоту за собственным ужином. Были времена, когда мы просто… — Мать прервала себя на полуслове и коснулась своих повлажневших глаз. Потом опустила руку и обернулась ко мне. — Иди, пока он не убежал далеко, — сказала она. — И поторопись обратно. Мне нужна твоя помощь.

Обосновавшись в новых землях, братья отправили троих наших вольнонаемных к франкам, чтобы сообщить им о невероятном событии, отметившем смерть моего отца, и передать карту, на которой отмечен путь в Сабаудию. Один из братьев, Хавел, самый старший из троих, всегда был добр ко мне и, не зная о том, что отец повелел мне забыть о своей любви к Сигурду, спросил, не хочу ли передать что-нибудь для него. В тот момент остальные братья находились поблизости, поэтому я попросила сказать Сигурду о том, как красивы наши новые земли и что мы с Гутормом нашли укромное местечко для игр к северу от нашего дома, в березовой роще. Так я надеялась дать ему знать, что, поскольку наша дружба все еще не благословлена, я нашла место, где мы могли бы встретиться наедине.

Теперь же, не чуя под собой ног, я бросилась в эту рощу и побежала к камню-лошади. Солнечный свет рябил сквозь листву и волшебным мерцанием отражался от гладких белых стволов, из-за чего это место становилось каким-то чудесным, — идеальным для встречи с Сигурдом. Он был уже там. Они с Гутормом стояли на коленях возле той части камня, что походила на лошадиную голову, и делали вид, что кормят ее травами со своих рук. Грани, конь Сигурда, пасся неподалеку. Гуторм настолько увлекся игрой, что даже не взглянул на меня, когда я подошла. Сигурд же, заметив меня, лишь улыбнулся и снова заговорил с Гутормом низким, бархатным голосом.

Сердце мое забилось чаще, когда я увидела его. «Мой дорогой… — Стучало в моей голове, когда я подходила. — Любимый!» Но когда я открыла рот, то к своему стыду и отчаянию произнесла совсем другие слова.

— Сигурд, — воскликнула я, — как же я боюсь! — И разрыдалась…

Сигурд вскочил и обнял меня.

— Я слышала утром, как вы шли но лесу, — плакала я.

— Да, я видел тебя и Гуторма за курганом.

— И решила, что вы — гунны.

— Гунны? — Он отстранил меня, чтобы вглядеться мне в лицо. Я попыталась снова прижаться к нему, но он приподнял мне подбородок. — Гунны? — повторил он тихо, в изумлении.

— Я думала, что ты — Аттила, и собиралась взять Гуторма и бежать, оставив других на растерзание.

Сигурд рассмеялся и снова прижал меня к себе.

— Ты бы не сделала этого, — мягко возразил он.

— Боюсь, что сделала бы. Ты не знаешь, какой я стала. Я превратилась в трусиху с тех пор, как мы сюда приехали. Я постоянно думаю о гуннах и все время представляю себе, как буду бежать, когда они появятся. Аттила снится мне так часто, что я боюсь даже в этом признаться.

— Ты бы не бросила остальных.

— Почему ты в этом уверен?

— Я тебя знаю, наверное, лучше, чем ты сама. В тебе сокрыта большая сила. Придет день, и ты в этом убедишься.

— Ну, теперь, когда ты здесь, я не буду мешкать и тут же найду, где именно она во мне скрыта.

Сигурд рассмеялся.

— Она тебе не скоро понадобится. Гунны сейчас заняты более крупной добычей. Недавно мы получили известия о том, что они пошли на Константинополь, захватывая по дороге многие города. Феодосий, император Восточной империи, не смог выстоять против них и стал молить о перемирии.

— Это правда? Мы так давно не получали новостей. Мы оторваны ото всех и находимся так близко к Западной империи, что боимся, чтобы нас там не услышали, когда возносим голоса в хвалебных песнях. Слава богам, что Аэций и гунны все еще союзники. Гунны вряд ли пойдут на Западную империю, пока все будет оставаться, как есть. Ты видел римлян по дороге сюда?

— Ни одного.

К тому времени Гуторм протиснулся между нами. Он стоял на камне, обняв каждого из нас и стараясь прижаться к нам как можно ближе. Мы тоже были вынуждены приблизиться друг к другу, чтобы сохранить равновесие. Увидев, что Гуторм не собирается нас отпускать, мы сели, потянув его за собой. Он стал раскачиваться из стороны в сторону, весело напевая. С тех пор, как я поделилась с Сигурдом своими страхами, с моего лица не сходила улыбка.

— А ты стал выше, — заметила я.

— А ты — еще красивее.

Я вспыхнула. Мне достались от матери блеклые серые глаза и тусклые желтоватые волосы, но не ее стать и прекрасная улыбка.

— Сколько ты еще с нами пробудешь? — спросила я, стараясь поскорее сменить тему, пока он не обнаружил своей ошибки. — Ты должен пообещать остаться с нами как можно дольше. Наш нынешний дом не так велик, как прежний, в Вормсе, но…