Спартак. Бунт непокорных - Макс Галло

Аполлония встала на колени перед Спартаком и взяла его руки, заставила разжать кулаки. Она прикоснулась губами к его раскрытым ладоням.

Они сидели на полу в помещении, находившемся за строениями гладиаторской школы. Там Лентул Батиата размещал гладиаторов, которые уже боролись и победили. Их имена стали известны в Капуе, и за ними следовало ухаживать, как за дорогими животными, которые станут украшением следующих игр. Глашатаи разнесли по берегам Вольтурно, по площадям и рынкам Капуи весть о том, что Крикс-галл, Эномай-германец, Виндекс-фригиец и Спартак-фракиец выйдут на арену, чтобы драться насмерть с пятью парами гладиаторов. Выжившие сразятся с дикими зверями. Игры начнутся в полдень и продлятся до наступления ночи и, если потребуется, их продолжат при свете факелов. Зрителям будут раздавать вино и хлеб по приказу претора Клавдия Глабра, который приехал из Рима, чтобы присутствовать на играх величайшего ланисты республики Гнея Лентула Батиата!

Аполлония, всхлипывая, целовала руки Спартака. Затем, опустив голову и прижимая к губам его пальцы, она тихо начала рассказывать.

Она проникла в зал, где шакалы Лентула Батиата пили вино. Она танцевала для них и слышала, как оружейник Курий повторял, что получил приказ Лентула Батиата отрубить перед следующими играми руки Спартаку.

Аполлония сжимала руки Спартака, ласкала его ладони, целовала каждый палец.

— Твои руки! — стонала она.

Спартак сжал кулаки. Все его тело напряглось. Он сказал, что будет драться своими руками, как свободный человек, и убьет Курия. Чтобы победить его, Спартака, нужно десять стражников. И только смерть заставит его опуститься на колени.

— Я не отдам им мои руки! — сказал он, стиснув зубы.

Аполлония обняла его.

— Курий много выпил, — сказала она. — Он заявил, что должен повиноваться Лентулу Батиату, и что тот, кто восстает против хозяина, превращается в кусок растерзанной плоти, которую бросают на съедение зверям. И даже не львам, а гиенам и шакалам!

Тогда Аполлония подошла к Курию и стала ласкать его. Она напомнила ему, что она — жрица Диониса, прорицательница. Он увел ее в свою комнату. Там он еще выпил, кричал, что гладиатор должен выходить на арену с руками и оружием. Оружейник — не мясник. Он, Курий, — свободный человек и должен обучать гладиаторов защищать свою жизнь. Отрубать кисти человека перед битвой — задача палача, а не его, Курия. Он отрубал руки, выкалывал глаза, но у побежденных варваров, в наказание за то, что они осмелились сопротивляться легионам. Затем их отсылали обратно на родину, чтобы все видели мощь и силу Рима.

— Курий не хочет этого, — сказала Аполлония, — но он боится. Он пил всю ночь, всю ночь его тошнило. Если он не отрубит тебе руки, Лентул Батиат велит отрубить руки ему самому. Многие стражники хотят прикончить Курия, бросить его на арену и занять его место. Он знает об этом. Я видела одного чернокожего, который ходит в упряжи, как бык. Он называет себя Вакерра-ибер. Ему не нужно оружие, чтобы убивать. У него руки душителя, а пальцы — как железные прутья. Он сжал мне шею. Я почувствовала, как его ногти впиваются в мой затылок. «Я вырву тебе язык, если будешь болтать», — сказал он.

Аполлония помолчала немного, вздохнула и добавила, что Дионис научил ее усмирять быков, и она смогла успокоить Вакерру.

— Он отрубит руки и тебе, и Курию, станет оружейником, и гладиаторская школа Лентула Батиата превратится в скотобойню.

Спартак поднялся, попытался разжать объятия Аполлонии. Она стояла на коленях, обхватив его за ноги, прижавшись лицом к его животу.

— Этими руками я убью их, — прорычал Спартак.

Аполлония опустила голову.

— Ты будешь один, без оружия. Не успеешь поднять кулаки и пустить их в ход, как они пронзят тебе живот и порвут горло. Они бросят тебя львам.

Она прижалась губами к фаллосу Спартака.

— Дионис не хочет, чтобы ты умирал, — сказала она. — Не забывай про змею, которая обвила твою шею. Этот сон пророчит тебе славу предводителя.

Аполлония начала дрожать всем телом.

— Я — голос и плоть Диониса. Они дают тебе силы и указывают путь.

Спартак застыл, запустил пальцы в волосы Аполлонии.

— Что говорит Дионис? — спросил он.

Аполлония стала ласкать фракийца. Его тело согнулось, будто кто-то с невиданной силой ударил его по спине. Он почувствовал, что энергия, горячая, как расплавленное золото, поднимается по его ногам к бедрам и животу.

Аполлония поднялась на ноги.

— Этой ночью нужно бежать, — сказала она.

Она вышла из комнаты, и Спартак услышал, как она пошла по коридору и ее голос разбудил других гладиаторов.