Спартак - Василий Ян

Твоим последним приветом ты почтишь память героев.

— Гета! — сказала Амика. — У тебя зоркие глаза. Всматривайся в лица павших, может быть, мы еще найдем Спартака.

Трое осиротевших друзей медленно прошли через все поле, где, смешавшись в предсмертной схватке, лежали рабы и римские легионеры. Видно было, что восставшие сражались бесстрашно, так как погибали только от раны в грудь.

Тело Спартака ни тогда и ни после найдено не было.

Утром громадные костры запылали по всей долине, сжигая тела погибших римлян.

Пустынными горными тропинками шли Аристомен, Амика и Гета.

— В Фуриях у меня есть друзья — греки, — говорил старый философ. — Они помогут нам переправиться на корабле ко мне, на мою дорогую родину.

Вдали от жестокого Рима мы начнем другую жизнь, и там наш маленький друг Гета вырастет спартаковцем, борцом за свободу, достойным своего великого друга и учителя!

* * *

После этой победы, купленной римлянами ценой громадных жертв, войска аристократов произвели ужасный разгром рабов по всей Италии. Они хотели окончательно задушить последние искры борьбы и надежды на свободу.

Однако прошло еще около десяти лет, прежде чем Риму удалось разбить последние отряды восставших рабов.

Спустя год после гибели Спартака консулу Помпею пришлось столкнуться с пятитысячным отрядом рабов в Этрурии. Держались спартаковцы и на юге Италии, где целая область близ Фурий еще в 63 году[31]находилась во власти их отрядов.

Кроме того, некоторой части восставших рабов удалось достигнуть Сицилии, где римлянам в течение долгого времени пришлось подавлять отдельные вспышки восстаний.

Кровавым памятником победы Красса над Спартаком стали шесть тысяч крестов, на которых были распяты живыми захваченные в плен гладиаторы. Эти кресты победители поставили по всему пути от города Капуи, где началось восстание, до стен Рима.

Знатные властители столицы ликовали и устраивали пышные празднества и новые гладиаторские игры.

Но в народе передавались из поколения в поколение рассказы о бесстрашном Спартаке, друге угнетенных и рабов, и эти предания, распространившись далеко за пределами Италии, сохранили до наших дней память о свободолюбивом фракийце, ставшем путеводным маяком для всех угнетенных, борющихся за свободу.