Азиатская Европа - Мурад Аджи

В чистом виде манихейство для Европы не годилось, и они видели это, но не хотели быть «варварами», последователями их веры.

Почему катары отвернулись от веры своих алтайских предков? По политическим причинам. Манихейство же устраивало их тем, что включало в пантеон Христа, но не того, который был у христиан, а «настоящего».

В своих взглядах на Христа они во многом сохранили алтайские традиции, считая, что посланник не искупил своей жертвой всех человеческих грехов, а «только изложил учение о спасении». Тем не менее катары, как и богомилы, несмотря на яростную борьбу с Церковью, многое усвоили из христианства и не отвергали Евангелия. Их взгляды представляли причудливую смесь вероучений.

Христос для катаров не был «ни сыном Божьим, вторым лицом Троицы, ни настоящим человеком, — пишет далее Ж. Мадоль. — Это ангел, небесный посланец, пришедший указать людям путь к спасению. Его страсти не настоящие, а мнимые». И с удивлением отмечает, что катары, отвергая ветхозаветного Бога, «испытывали великое уважение к пророкам, которые в определенных местах явно говорят не о мстительном и ревнивом Боге Израиля, а о Боге Благом, всецело духовном».

Не подозревая, этот исследователь отметил то, что стараются не замечать сегодня историки. В Ветхом Завете присутствуют священные тексты явно не иудейского происхождения. Их и выделяли катары, обладатели тайного знания, в которое были посвящены только избранные, «совершенные». Не случайно книги катаров, в которых излагалось учение, в большинстве своем «ныне утрачены». Как и не случайна глубокая убежденность катаров в том, что «католическая церковь сумела исказить самые ясные и очевидные понятия истинного вероучения о Боге Небесном».

Даже здесь европейские тюрки оставались европейцами, они искали себя между Алтаем и Атлантикой. Достаточно сказать, что духовным центром катарам служил замок Монсегюр — старинное поместье. Или то, что в тюркских провинциях Италии, Франции, Испании были «катарские» церкви, объединявшие сотни и тысячи прихожан.

Здесь осмысливали духовную культуру, завладевшую Европой — католичество, и резко критиковали ее. Шел трудный поиск идей, не всегда удавался он.

Отсюда, с Запада, уходили паломники на Алтай, контакт с «варварским» миром был, это очевидно, о нем известно по документам эпохи. В частности, по географическим картам (речь вновь идет о Каталонской карте), где указаны монастыри Алтая и выделен один, близ Иссык-Куля, там «пребывает тело святого Матфея, апостола и евангелиста».

Как оно оказалось там? И почему?

Поражает не это, а то, что даже на очаг своих предков европейские тюрки смотрели теперь через замутненные очки христианства. Выходит, что они уже не были «варварами» — людьми Единобожия, вера постепенно оставляла их?

…Церковь уничтожала, убивала «еретиков» доступными ей способами. Виселицей, топором, словом. Например, им позволялось жить среди деревенской идиллии, где память гаснет и кажется, что скоро жизнь изменится к лучшему. Сама. Они брали себе крыльями надежду и страх, но взлететь не могли. Ведь против них стояла не Церковь, не их идейный противник, а государственная машина, которую создал папа римский. Ту машину приводило в движение самое молчаливое в мире войско — монахи, которые брали на себя тяготы идеологической войны. Против этой бессловесной армады «еретики» с их «белой» Церковью были и беспомощны, и бескрылы.

Проповедуя чистую веру, протестующие христиане не шли к Богу дорогой, лежащей через Алтай. Искали обходные пути и не находили, потому что других путей нет. Бог один, и в этом смысл Единобожия. К Нему нельзя ничего добавлять. И убавлять.

Те же альбигойцы во Франции, Италии, Германии открыто ратовали за возврат к «белой вере» в Бога Небесного, они называли христианство «дьявольской силой», отрицали его. В XII веке создали свою Церковь, и что? Государство разрешило им вести уединенную жизнь в сельских общинах, там они проповедовали, там их называли «добрыми людьми». И все. Кроме нравственного примера (что само по себе ценно), ничего иного они обществу дать не могли. И не дали.

В течение XI–XII веков «ересь» получает широкое распространение: в 1010 году катары появляются в Ажане, в 1022 году — в Орлеане, примерно в 1030 году — в Ломбардии. Оттуда «ересь» переходит в Германию; в 1126 году она встречается в Трирском округе, в 1146 году — в Кельне. Но основной ее «территорией» был юг Франции — Лангедок. В конце XII века главным оплотом катаров в Южной Франции становится Альби, отсюда еще одно их название — «альбигойцы».

Поразительно, и здесь алтайские традиции гирями висели на ногах «еретиков». На Алтае же не боролись за веру, там с Богом рождались и умирали. Авторитет духовенства был незыблем, утверждался личным примером. Но такой «безмятежный» стиль жизни не годился Европе, где религия стала политическим средством, а Церковь ее инструментом.

Когда нет нравственного совершенства у священнослужителей, искать правду среди них нельзя, любой, самый громкий, протест превратится в молчание. Даже массовых самосожжений, к которым прибегали «еретики», было мало, чтобы их заметил папа и изменился… Счастье победы приходит к человеку, когда дела прославляют его имя. А дел-то и не было! Их не дозволяли «еретикам». Они жили как бы сами в себе. Дальше сельских общин «ересь» не двигалась.

Папа, сделав ставку на «тюркскую карту», руководил западным миром. Друзей у папы всегда было больше, чем противников. Церковь, владея душами народов, оставляла оппонентам ровно столько свободы, сколько считала нужным. До поры (то есть до XIII века, еще до прихода в Европу Батыя) терпеливо смотрела и на «еретиков», давая им самим иссохнуть.

Папа же непрерывно работал. Даже утопая в роскоши своих дворцов, работал.

Понимая, идеями простой люд не завоюешь, он «христианизировал» тюркские праздники, чтобы подчинить себе и шумные народные гулянья. Например, праздник день Богоявленья (Корачун) — 25 декабря, объявил Рождеством Христа. Объявил не сразу, а через века после «рождения» младенца. Прежде тот день отмечали 6 января, что до сих пор хранят календари восточных Церквей, там по-прежнему день рождения Христа приходится на 6-е число.

«Корачун» (от тюркского кора-) означает «пусть убывает»; восклицание относилось к тьме и сопровождало праздник, с которого начинался солнцеворот. Или день Богоявления. Тогда исполнялись самые сокровенные желания. Отсюда и другой обычай, сопровождавший праздник, — коляды. Слово (кол-ад) переводится как «вымаливай предзнаменование» или приземлено (кол-ата) «вымаливай подарки». Это был целый ритуал, который сопровождался наряженной елкой, хороводами, подарками, обильной едой…

Трулльский церковный собор 691 года (своим 62-м правилом) запретил христианам связывать 25 декабря с Богом Отцом и повелел принять «участие» в нем сына. С тех пор началось вытеснение и забвение древнего праздника, который отмечали на Алтае с незапамятных времен.

Увы, «еретики» отдавали один козырь за другим. Каждый их проигрыш усиливал католичество. Будто нарочно.