Милорадович - Александр Бондаренко

Думается, своим сообщением генерал-губернатор царскую фамилию не порадовал, потому как в тот же день, на ночь глядя, в Варшаву вновь отправили младшего из великих князей. Но ему ехать явно не хотелось…

«Михаил Павлович выехал 5-го числа после обеда по тому же Рижскому тракту; но в Тееве встретил адъютанта Николая Павловича Лазарева^[2007], который, быв послан в Варшаву с донесением о принесенной присяге, возвращался назад с отказом цесаревича от не принадлежащего ему императорского титула и от принесенной ему присяги. Засим, проехав еще до станции Ненналя, в 300 верстах от Петербурга, великий князь решился, как дальнейшая поездка теряла уже всякую цель, ожидать тут того ответа, которому надлежало быть на последние письма, отправленные из Петербурга по его приезде»^[2008].

«По неотложной просьбе матушки я переехал с женой в Зимний дворец, в комнаты брата Михаила Павловича», — скромно отметил Николай Павлович^[2009].

* * *

А теперь обратимся непосредственно к нашему герою, затеявшему всю эту кутерьму. О том, что это был ближайший человек к кандидату на престол, можно видеть из дневника Николая:

«9 (21). Среда.

Встал в 8¼; Ивелич^[2010], Кавелин^[2011], Перовский, Деллинсгаузен, уходят; Башуцкий, говорили, все в порядке, уходит; Милорадович, разные слухи, первые подозрения в публике, что Константин не согласится, уходит; у жены… Милорадович, говорили, уходит… жена, говорили, Милорадович, жена уходит, говорили, слухи все более распространяются и становятся беспокойнее…»^[2012]

Однако сердцем Михаил Андреевич был на другой стороне. На какой?

«Через несколько дней после того, когда стало известно, что Константин не принимает данной ему присяги и между тем отказывается и ехать сам в Петербург и издать от себя манифест о своем отречении, граф, проходя в своих комнатах, остановился пред портретом Константина и, обратившись к сопровождавшему его полковнику Федору Николаевичу Глинке, сказал с горечью: "Я надеялся на него, а он губит Россию"»^[2013].

«Милорадовичу доносила полиция, что в доме американской компании, где жил Рылеев, ежедневно собирались разные лица; Милорадович, зная, что Рылеев и Бестужев — издатели "Полярной Звезды", полагал, что у Рылеева собираются литераторы, и потому не обратил никакого внимания на донесение полиции»^[2014].

За кого же он был? За Константина — или вообще за мятежников?

«В примечании о побуждениях графа Милорадовича, заставлявших его желать, чтоб царствовал Константин, взнесено на графа незаслуженное им подозрение корыстолюбивых надежд. Это непростительно в отношении человека, действовавшего в это критическое время прямо и благородно. Конечно, граф мог ожидать, что если дело, как слишком видимо было, должно кончиться воцарением Николая, то этот не простит ему оказанной оппозиции. Мнение же высказанное, будто бы известная щедрость Константина могла быть побуждением графа Милорадовича стоять за Константина в надежде зажить еще расточительнее, вовсе не заслуживает никакого уважения, тем более что никогда Константин не считался таким щедролюбивым»^[2015].

Добавим, что и граф, при удивительной своей расточительности, совершенно не был корыстолюбив — ему, думается, было без разницы, на сколько больше тысяч проматывать. Так как семьи и потомства он, подобно многим современным ему военачальникам, не имел, то думать об обеспечении наследников ему не приходилось, средств на обустройство любезных его сердцу Вороньков вполне доставало, а, сделав там все и сразу, можно было тут же потерять интерес — село это представлялось ему той землей обетованной, к которой стремишься всю жизнь, но вряд ли когда доедешь…

Вряд ли хотел он стать «Аракчеевым» при императоре Константине I. Граф Алексей Андреевич был вечным тружеником, а эта ипостась, как известно, графа Михаила Андреевича нимало не привлекала… Да и всероссийские масштабы для него были явно велики — вспомним, как в 1813 году он отказался от роли главнокомандующего. А все же, что ему было нужно?

Современный нам автор предлагает следующую версию: «По-видимому, Милорадович был масоном, хотя его имя ни разу не упоминается в списках членов российских масонских лож, исчисляемых в первую четверть XIX века чуть ли не пятью тысячами человек. Мы подозреваем, что пресловутые масонские списки самими же масонами и составлялись — чтобы ни в чем уже невозможно было разобраться!..»^[2016]

Это даже не смешно. О том, что представляло собой в то время российское масонство, мы уже говорили — недаром практически все деятели 14 декабря, ранее состоявшие в ложах, давно и благополучно с ними расстались. «Царственный мистик» государь Александр Павлович был гораздо ближе ко всем этим оккультным течениям, нежели гвардейские офицеры, уставшие от традиционного русского бардака, царившего вокруг трона…