Повседневная жизнь российских жандармов - Борис Григорьев

Кроме организации охраны в Гатчине граф Воронцов-Дашков, наряду с другими представителями высших аристократических кругов России, принял самое активное участие в создании в марте 1881 года тайного общества, призванного защитить Александра III и вошедшего в историю под названием «Священной дружины». В дружине И. И. Воронцов-Дашков был известен под псевдонимом «Набольшего». Об этой уникальной в системе российской охраны секретной организации нам предстоит поговорить более подробно, ибо она ярко отразила господствовавшую тогда в «охранительных» кругах атмосферу и потому заслуживает нашего внимания.

Тайные организации и общества, возникавшие в России в XIX веке, всегда носили революционный характер и были призваны вести борьбу за свержение существующего в стране самодержавного строя. Общественные организации, призванные защищать этот строй, существовали вполне легально и не нуждались в тайном статусе. Поэтому появление секретной организации с аналогичными задачами выглядело по меньшей мере странно.

Первые упоминания о такой организации содержатся отнюдь не в историческом исследовании, а в книгах советского писателя Ю. Давыдова «Никто не узнает наших имен» и «Тайная лига», изданных в Москве соответственно в 1985 и 1990 годах. Их автор пишет: «В архиве обнаружены анонимные письма на французском языке, написанные между маем и декабрем 1880 года княгине Юрьевской. Из их содержания видно, что в августе 1879 года тринадцать человек образовали „Тайную антисоциалистическую лигу“ (Т. А. С. Л.) с девизом „Бог и царь“ и гербом — звездой с семью лучами и крестом в центре, члены которой решили „…парализовать зло, образовав железный круг около Его Величества, и умереть вместе с ним, если ему суждено погибнуть… Мы торжественно поклялись, что никто и никогда не узнает наших имен… Мы основали лигу, род ассоциации, управляемой тайно и неизвестной даже полиции, которой, впрочем, и без того многое остается неизвестным… Ныне нас насчитывается около двухсот агентов, и число их… растет во всех уголках России“. В письмах декларировалось проникновение и внедрение в революционное подполье („…четверть наших агентов находится среди революционеров“)». Ю. Давыдов высказал предположение, что в лиге «действовали пара великих князей, близкие друзья графа Лорис-Меликова и один из членов подчиненной ему Верховной распорядительной комиссии».

Князь-анархист П. А. Кропоткин тоже пишет по этому поводу в своих «Записках революционера»: «Для охраны царя была основана тайная лига. Офицеров различных чинов соблазняли тройным жалованьем поступать в эту лигу и исполнять в ней добровольную роль шпионов, следящих за различными классами общества».

Кажется, именно об этой лиге идет речь и в официальной «Хронике социалистического движения в России (1878–1887)», подготовленной Департаментом полиции в 1890 году под редакцией жандармского генерала Н. И. Шебеко, брата наиболее близкой компаньонки княгини Юрьевской В. И. Шебеко: «Доведенная до отчаяния группа мужественных добровольцев решила организовать с оружием в руках тайный крестовый поход против врагов народа; целью этого похода было вырезать анархистов (род тайных судилищ в Средние века)». Далее в тексте речь идет уже о «Священной дружине», намеревавшейся «помочь суду и полиции в их сыскной деятельности».

Таким образом, «Тайная антисоциалистическая лига» была предшественницей «Священной дружины», которая преследовала те же цели, имела в своем составе, видимо, одних и тех же лиц и организационно строилась по одному и тому же принципу: центр в Петербурге, филиалы и агенты — на территории России. Отличие их состояло лишь в том, что лига была, очевидно, малочисленнее, действовала только на территории России и не имела никаких связей с Департаментом полиции.

После убийства Александра II лига, ставившая своей главной целью создать вокруг царя «железный круг» для защиты его августейшей жизни, как она и декларировала, «умерла вместе с ним», так и не выполнив своей исторической миссии. На смену ей пришла «Священная дружина» (иногда ее называли также «Святой дружиной», «Добровольной дружиной» и «Охранной дружиной»), взявшая теперь под свою защиту жизнь нового самодержца — Александра III. День 1 марта 1881 года был их общей датой — с той лишь разницей, что для лиги она означала конец ее неудачной деятельности, для дружины — только ее начало.

В жандармской «Хронике» о «Священной дружине» говорится: «Другой кружок добровольцев со специальными намерениями помочь суду и полиции в их сыскной деятельности как в России, так и за границей действительно сорганизовался; в его состав вошли лица, занимавшие самое высокое положение в столице; эта ассоциация носила имя „дружина“ и функционировала до осени 1882 года».

В учредители «Священной дружины» со всей силой своего публицистического таланта, проявившегося в «Воспоминаниях», «напрашивался» граф С. Ю. Витте, который, находясь якобы под впечатлением убийства Александра II, написал письмо своему дяде генерал-майору Р. А. Фадееву в Петербург, в котором предлагал создать сообщество для борьбы с анархистами: раз они предпринимают покушение на государя, то надо отвечать им «тем же самым, т. е. так же предательски и также изменнически их убивать». Через несколько дней он якобы получил от дяди ответ, «…в котором он сообщал, что… письмо… в настоящее время находится на столе у Императора Александра III и „ты, я думаю, будешь вызван“».

Вскоре скромный чиновник управления Юго-Западных железных дорог в Киеве получает телеграмму, с вызовом в Петербург от графа Воронцова-Дашкова, занимавшего тогда пост начальника охраны императора. Последний направил его к флигель-адъютанту графу П. П. Шувалову: «Как только я вошел в кабинет, Шувалов вынул Евангелие и предложил мне принести присягу в верности сообществу, которое было уже организовано по этому моему письму и которое было известно под именем „Святой дружины“. Вся организация общества была секретная, так что мне не сообщили, как это общество было организовано, а только сказали, что я буду главным в Киевском районе и что надо образовать пятерки… Меня снабдили некоторыми шифрами, некоторыми правилами и некоторыми знаками, по которым можно узнавать, в случае надобности, членов сообщества»^[193].