Три минуты до судного дня - Джо Наварро

— Ого!

— Точно говорю.

— Похоже, ты настоящий спец, — заметил я.

— Ну, типа того, — ответил Рамси.

— Сочту это очередным да. Кстати, Конрад торговал на черном рынке? — спросил я.

Такая внезапная смена темы не испугала Рода.

— Когда я туда попал, у меня не было машины, так что он попросил у меня талоны и мы вместе их толкнули.

— Они ведь все равно тебе были без надобности?

— Именно. Все так делали, — согласился Рамси.

— И на всех базах одно и то же? — спросил я.

— Ага.

Важнее было другое: мы с Рамси нашли общий язык. Я уже упоминал, что все люди общаются по-разному. Одни прямо говорят, что думают, другие ходят вокруг да около, третьи предпочитают, чтобы ты сам за них все сказал, а четвертые и вовсе не хотят ничего говорить. Чем быстрее найдешь общий язык с собеседником, тем лучше. В дальнейшем при возникновении трудностей (а они возникают всегда) ты можешь поднять интересующую вас тему и вернуть разговор в нужное русло. Я не возражал, чтобы Рамси прикидывался шлангом, лишь бы он продолжал болтать.

На этот раз мы получили более полное представление о том, что творилось на базе в Германии, насколько там ценились деньги и как Рамси и Конрад относились к нарушениям закона. Отношение Рода в целом описывалось фразой: «Все нарушали, чем я хуже?» Большим вопросом оставалось, в каких еще схемах они принимали участие. Стала ли для Рода торговля «Мальборо» на черном рынке первым шагом на пути к шпионажу?

На первый взгляд все казалось довольно прозрачным. Конрад больше десяти лет служил в Германии, так что знал там всех и каждого. Рамси же, похоже, умел нашкодить в любом месте — он был любитель острых ощущений. Стоило добавить к этому бордели, проституток и наркотики — и все стрелки указывали в нужном направлении. И все же солдаты испокон веков гонялись за юбками, а наркозависимость была типична для многих служащих за границей еще с печальных вьетнамских времен. Но лишь единицы отваживались продать родину.

Конечно, проще всего нам с Линн было пойти напрямик. Подыграть Роду, поболтать с ним о пустяках, а затем, в самый неожиданный момент, задать ему главный вопрос: «Ты участвовал в шпионаже?» о у него было три возможных ответа — или четыре, если добавить: «Что ты подразумеваешь под шпионажем?» — и ни один нас не устраивал. Он мог сказать: «Нет, и я требую адвоката», — и тем самым поставить на всем крест. Не было бы ни допросов, ни дела, ведь все доказательства лежали в Москве. Или же он мог сказать «нет», но не попросить адвоката. Мы продолжили бы играть в нашу игру, но он бы понял, где финишная черта, и начал бы дозировать информацию (или не давать ее совсем).

Он мог воскликнуть «да!», посыпать голову пеплом в горьком раскаянии и закатить истерику, к которым он, кажется, склонен не был. Но и в этом случае — даже если бы он поклялся на стопке Библий, что предал родину, и взмолился, чтобы судья отправил его на виселицу, — мы все равно должны были бы найти доказательства его вины. Нам нужно было подтверждение, что Род действительно находился там, где утверждает, что он действительно встречался с Дмитрием Шпионовым или другим секретным агентом и действительно передавал заклятым врагам Америки те документы, в передаче которых его обвиняют. С ума сойти, да? Но в такое положение нас поставили следственные злоупотребления шестидесятых и семидесятых, а Род Рамси был слишком умен, чтобы об этом не знать.

Лучше уж было до поры до времени ходить вокруг да около того, что мы на самом деле хотели узнать, и говорить о еде, бензине, сигаретах, такси, шоколадках, кино, CD-дисках, ресторанах, вине, хлебе, проститутках, марихуане, героине. О чем угодно, только — не дай бог! — не о шпионаже. К тому же каждое новое откровение помогало нам лучше понять, кто такой Род Рамси и на что он способен.

В тот день я поставил задачу разузнать немного больше, ни в коем случае не удовлетворяя информационный голод Рода. Часа через два я решил, что эту задачу мы выполнили. Пока этого было достаточно. Маленький трейлерный парк загудел бы, как улей, если бы Род продолжал каждый день просиживать часы в компании двух посетителей, которые хоть и были одеты как можно неприметнее, все равно привлекали к себе внимание.

Само собой, когда мы пошли к машине, поливавший лужайку сосед уставился на нас с недоумением. В ответ на его безмолвный вопрос мы помахали и широко улыбнулись Роду, словно знали друг друга всю жизнь, и Род помахал нам, улыбнувшись такой же широкой улыбкой.