Как нам жить? Мои стратегии - Кшиштоф Занусси

Как вы заметили, я пишу, следуя свободным ассоциациям, но придерживаясь деления на главы в соответствии с последовательными этапами жизни. Итак, после детства наступает взросление.

Прожив три четверти века, я вижу изменения, которые важно зафиксировать. Детство – период беззащитности. Маленький человек обречен находиться под опекой родителей и взамен того, что они заботятся о нем, должен им подчиняться. Поэтому естественно, что дети хотят повзрослеть, иначе говоря – освободиться от зависимости и получить полноправный статус так называемого взрослого человека. В моем случае взрослость была желанна в первую очередь, чтобы самостоятельно ходить на фильмы, разрешенные с восемнадцати лет. Во времена, когда не было телевидения и Интернета, кино было единственным источником информации о том, как выглядит мир и жизнь других людей. Та же жизнь, описанная в книгах, требовала усилий воображения. Тому, кто не видел такой красивой женщины, как голливудская звезда Грета Гарбо, никакое литературное описание не в состоянии передать впечатления, производимого ею на экране. А как раз фильмы о любви обычно имели ограничение по возрасту “от 18 лет” – это объяснялось тем, что в них часто показывали поцелуи, которых не должны были видеть несовершеннолетние (речь о второй половине 1940-х годов).

Думаю, одного желания ходить на такие фильмы было достаточно, чтобы мне захотелось взрослеть. Этому способствовало то, что я был рослый не по годам и носил очки. Надев отцовскую шляпу, я проходил в кинозал, а билетерша даже не просила меня предъявить удостоверение школьника.

Сегодня моя ситуация прямо противоположна. Как и все люди старше семидесяти лет, я имею право бесплатно пользоваться варшавским общественным транспортом и часто езжу на метро. Там я постоянно вижу контролеров, и мне жаль, что они никогда не спрашивают у меня паспорт: мой возраст виден невооруженным глазом.

Позволю себе отступление на тему роста, опираясь на рассказ своего студента-режиссера в Москве. Мы познакомились много лет назад, когда я вел у него занятия. Как-то раз ребята выполняли практическое задание, для которого понадобились две новые дорогие машины. Студент сказал, что может это организовать, поскольку у него два одинаковых “бумера” (то есть BMW): один для собственного пользования, второй он отдал отцу. Парню было лет двадцать с хвостиком. Я поинтересовался, что нужно делать, чтобы разбогатеть в столь юном возрасте, и получил ответ: вовремя начать. Он занялся бизнесом, еще учась в советской школе. Отец служил пограничником в Бресте. Мой будущий студент ежедневно после уроков переплывал на плоту Буг, вместе с другими контрабандистами переправляя в Польшу спирт. Отец, даже не подозревая, что его сын занимается этим гнусным делом, как-то сказал в его присутствии, что пограничники не стреляют в детей, но если бы контрабандисты были выше ростом, по ним палили бы без раздумий. С тех пор юный нарушитель каждый день брал линейку и измерял свой рост, боясь оказаться в категории тех, в кого солдаты могли стрелять.

Эта история парадоксальна по той причине, что ставит под сомнение всеобщее желание быть взрослыми. Нобелевский лауреат Гюнтер Грасс в знаменитом романе “Жестяной барабан” превратил главного героя – мальчика, который не повзрослел и навсегда остался ребенком, бьющим в жестяной барабан, – в метафору всего немецкого общества.

Нежелание становиться взрослым – относительно новое явление. Веками дети мечтали как можно раньше повзрослеть, сегодня же многие молодые люди мыслят избирательно: они хотят обладать отдельными атрибутами взрослой жизни, отвергая все остальные. Зрелость предполагает ответственность, которая им не нужна. Впрочем, борьба за взрослость во многих семьях начинается уже в средней школе, когда юная девушка требует у родителей разрешить ей возвращаться домой поздно вечером.

Конфликт между своими ровесниками и родителями я вспоминаю со смущением: как единственный сын, испытавший на себе военные невзгоды, я очень доверял родителям, что, несомненно, вредило моим отношениям с друзьями. По многим вопросам я имел свое мнение, и меня за это не любили. С другой стороны, несколько раз я выиграл, оттого что поверил родителям. Коронный пример – уроки русского языка, которые были у нас с начальной школы. Ровесники твердили: “Это язык врага. Раз мы вынуждены его учить, то будем делать это как можно хуже”. У истинного поляка-патриота по русскому должна была быть тройка. А мой отец сказал: “У тебя должна быть пятерка”. Друзья подсмеивались: “Ты не настоящий поляк, а итальянец”. Но я продолжал учиться на отлично. И сегодня могу читать в России лекции, встречаться с людьми и давать интервью без переводчика, а значит, я только выиграл благодаря тому, что послушал отца.