Из СМЕРШа в ГРУ. "Император спецслужб" - Анатолий Терещенко

Петр Иванович Ивашутин руководил коллективом военных контрразведчиков 47-й армии, сражавшейся на Северном Кавказе. Прорыв советского фронта под Харьковом и последующее взятие Ростова-на-Дону открыли перед Гитлером не только реальную перспективу выхода в Закавказье к бакинской нефти, но и возможность захватить Сталинград — важнейший транспортный узел и крупный центр военной промышленности.

Баку и Северный Кавказ были основными источниками нефти для всей экономики СССР. После потери Украины резко возросло значение Кавказа и Кубани как источников зерна. 47-я армия была сформирована 1 августа 1941 года на основании приказа командующего Закавказским военным округом (ЗакВО) от 26 июля 1941 года в составе ЗакВО на базе 28-го механизированного корпуса для прикрытия государственной границы СССР с Ираном. Первоначально в ее состав входили: 236-я стрелковая дивизия, 63-я и 76-я горнострелковые, 6-я и 54-я танковые дивизии, 116-й и 456-й артиллерийские полки и другие части.

В конце января 1942 года армия начала перегруппировку и сосредоточение на Керченском полуострове, где 28 января вошла в состав Крымского фронта. Участвовала в наступательных и оборонительных боях советских войск на Керченском полуостраве. В мае 1942 г. эвакуировалась на Таманский полуостров. С 20 мая входила в Северо-Кавказский фронт, с 17 августа участвовала в Новороссийской оборонительной операции, с 1 сентября 1942 г. входила в Черноморскую группу войск Закавказского фронта.

В конце апреля 1943 г. Управление ОО НКВД СССР вызвало в центр генерала Ивашутина П. И. Москва 1943 года все еще походила на прифронтовой город, да по существу и являлась им. Соблюдалась весьма строго светомаскировка, но налеты врага уже становились все реже и реже. Жители привыкли к ним, и очереди у убежищ при воздушных тревогах почти исчезли. Чувствовалась внутренняя собранность всех москвичей — от ребенка до глубокого старика.

Во всем были видны уважение к армии, ее воинам и действительно всенародная забота о них. Нередко можно было видеть, как солдатам и командирам уступают места в метро, трамвае, автобусе, без очереди обслуживают в магазинах, предоставляют лучшие места на концертах, в кино, театрах, и все это без какого-либо указания свыше, от чистого сердца.

Такое уважение к своим воинам бывает только у славянских народов.

А еще генерал П. И. Ивашутин всегда и во всем пользовался принципом: «Жизнь — это честная игра. И надо играть в ней по правилам».

На следующий день после приезда в Москву Ивашутина принял начальник Управления особых отделов НКВД генерал-лейтенант Виктор Семенович Абакумов — симпатичный кареглазый высокий мужчина с прямоугольным лицом, высоким лбом и аккуратно зачесанными назад темно-русыми волосами. Кабинет начальника представлял собой не очень большую комнату. Письменный стол и рядом стоящий приставной были покрыты зеленым сукном.

Ивашутина удивило то, что Абакумов сидел на деревянном стуле, а у приставного столика для гостей были поставлены мягкие кресла, обитые черным хромом. На столе стояли небольшие настольные часы, фарфоровая фигурка в виде сидящего олененка, коричневого цвета.

В левом углу горела зеленая шапка настольной лампы на бронзовой ножке и круглой мраморной подставке.

В правом углу находился чайный столик с заварным чайником. Два окна были завешены полуприкрытыми портьерами из плотной ткани. Массивные чугунные батареи, как показалось Ивашутину, излучали то тепло, которое создает дополнительный уют и способствует работоспособности кабинетного работника.

Абакумов поинтересовался положением на фронте, успехами контрразведывательной работы, коснулся он и зафронтовых негласных возможностей отдела, их конкретной отдачи за последнее время.

Потом Виктор Семенович неожиданно стал осыпать подчиненного коротенькими, казалось, далекими от служебных, вопросами, — бытовыми.

— Где обитает ваша семья? Что вы о ней знаете?..

— Если честно, то, к своему стыду, не знаю о ней, товарищ генерал-лейтенант, ничего… Связь с семьей сразу же оборвалась с началом войны, — во время эвакуации это случилось… Семейство небольшое — жена, двое детей да мои родители.

Абакумов сочувственно посмотрел на Ивашутина.

— Ах, война, сколько судеб человеческих переломала… Ничего, Петр Иванович, не беспокойтесь. Я обещаю навести справки, надежда умирает последней, — участливо пообещал шеф. — Хотя, как говорят, нельзя жить надеждой, но и без надежды нельзя жить.

На следующий день начальник опять вызвал к себе Ивашутина. Хозяин кабинета, было видно, что находится в хорошем настроении.

— Нашлось, Петр Иванович, ваше семейство… Все ваши родственники живут в далеком и теплом Узбекистане, а точнее в Ташкенте. Завтра садитесь в мой самолет и мигом на встречу с семьей.

— ???

— Чего вы смутились? Готовьтесь, готовьтесь к полету. Далековато лететь, но это вам не в диковинку, выдержите, вы же летун-профессионал. Вспомните небо. Сегодня ведь больше приходится по земле ходить.

— Да, Виктор Семенович, земля — наша колыбель. На ней рождаемся, по ней ходим и в нее уходим…

— Что верно, то верно.

* * *

В Ташкенте Ивашутин, не без помощи своих коллег-контрразведчиков, быстро разыскал жену, детей и родителей. Встреча была необыкновенно трогательной и теплой со слезами радости на глазах. Семья проживала в глинобитной халупе без окон, с земляным полом, вместо дверей был матерчатый полог. Пищу готовили на печке. Топили хворостом, жухлой травой и сухими кизяками. Особисты из Среднеазиатского военного округа в дальнейшем помогли семье — нашли небольшую комнату в коммунальной квартире…

Родители и жена засыпали вопросами, как воюется, долго ли еще стране находиться в таком положении, когда Красная Армия разобьет гитлеровскую Германию?

— Думаю, что скоро. Тяжело, но скажу, отец, по-твоему, по-паровозному — поршень медленно, но уже пошел вперед, а это значит, задан вектор движения на Запад. Никто наш «красный бронепоезд» уже не остановит.

— Рад, рад такое слышать от тебя, — обрадовался отец.

Возвратился Ивашутин в Москву окрыленным и радостным. Естественно, успокоился — семейство найдено. Захотелось с новой силой под влиянием искренней заботы начальства и положительных эмоций взяться за работу. Окунуться в анализ оставшихся материалов, побывать в особых отделах дивизий, пообщаться с оперсоставом.

Он жил в стихии военной контрразведки, как стрижи живут в стихии воздушного пространства, и то, что казалось некоторым наблюдателям со стороны терзанием себя на службе и нарушением некоторых корпоративных правил, на самом деле было виртуозным владением всей окружающей его оперативной обстановкой. Она была для него основой, из которой рождались планы операций и их реализация в виде конкретных результатов по борьбе со шпионажем, диверсиями и терроризмом.

На следующий день утром из кабинета направленца на Лубянке Ивашутин доложил Абакумову по телефону о благополучном прилете и поблагодарил его за помощь и внимание.