Тайные войны спецслужб - Игорь Атаманенко

— Папа, ты, конечно, скажешь, что я перетрудился, что все это — нервы и мнительность, но посуди сам, что могут делать сразу две машины-«неотложки» в нашем маленьком дачном поселке? Тем более что стоят они не у каких-то конкретных дач… Они расположились так, будто блокируют нашу улицу… Я решил, что может быть, они заблудились, и подошел к одной из них… Знаешь, что я увидел? У нее московские номера!

— Ну и что? — с напускным безразличием спросил генерал.

— Да как ты не поймешь, папа! — все более распаляясь, Петр заговорил в полный голос. — Машины-то — не местные, иначе бы у них были номера Московской области, эти же прибыли из Москвы!!

Папа, мы же с тобой профессионалы… Ты не хуже меня знаешь, что и КГБ, и ГРУ для ареста объектов зачастую используют в качестве прикрытия машины «скорой помощи», так как их вид вызывает у окружения гораздо меньше беспокойства, чем милицейские «уазики». Кроме того, в их кабинах можно свободно разместить группу захвата… Разве не так? Одного в толк не возьму: кто из наших соседей может быть объектом заинтересованности органов, если в поселке, кроме генералов спецслужб и ученых с мировыми именами, некого более караулить или… арестовывать?!

— Ладно, сынок, не нашего ума это дело… Пойдем в дом!

Выслушав несколько здравиц в свой адрес, Поляков-старший вдруг похлопал себя по карманам:

— Я сейчас, сигареты оставил… — скороговоркой произнес генерал и опрометью бросился в свой кабинет.

Собравшиеся недоуменно переглянулись — хозяин никогда не позволял себе курить в помещении. Впрочем, сегодня его юбилей, мало ли, решил сделать исключение!

Заперев дверь кабинета изнутри, генерал скользнул к стеллажу с грампластинками. Здесь находилась единственная улика — белый конверт, в который был. вложен Первый концерт Чайковского, служивший копиркой для нанесения тайнописи. Трясущимися руками Поляков выдрал белый конверт, чиркнул зажигалкой и объятую пламенем бумагу выбросил в форточку…

«Все! Теперь ничего не найдете, хоть весь дом переройте!» В волнении генерал забыл про дождь. О сохранении улики позаботилась природа…

…На следующее утро 7 июля отставной генерал был задержан бойцами «Альфы» на тихой поселковой улочке, когда он в парадном мундире при всех регалиях направлялся в Военно-дипломатическую академию, чтобы произнести напутственное слово очередным выпускникам, будущим военным разведчикам.

В микроавтобусе «скорой помощи» его переодели в спортивный костюм и доставили в Лефортово…

…В тридцатые-сороковые годы прошлого столетия основным мотивом сотрудничества с советскими спецслужбами являлся антифашизм, и люди охотно шли на вербовку за одну лишь идею.

Эпоха романтизма закончилась, и сегодня на ниве добывания и защиты секретов правит бал меркантилизм, а агентами спецслужб — не важно, наших или иностранных — становятся, как правило, люди ущербные и закомплексованные, одержимые страстями или наделенные какими-то пороками; страдающие непомерным самомнением и, как им кажется, невостребованные; корыстолюбивые, ставящие превыше всего личную выгоду и собственное благополучие; злобные и мстительные, не умеющие прощать нанесенные им обиды; беспринципные азартные игроки, готовые ради сомнительного удовольствия поставить на карту собственную судьбу и судьбу своих близких.

Дмитрий Поляков оказался на службе у американцев не потому, что стал жертвой шантажа и собственного малодушия, как это было в случае с Моториным. Отнюдь нет. Генерал изначально был предателем по убеждению.

Отвергая политические ориентиры советского руководства времен хрущевской «оттепели», Поляков считал, что новые правители СССР, пришедшие на смену Вождю, незаслуженно попирают и предают забвению идеалы сталинской эпохи.

Были и другие, более тривиальные причины, побудившие подполковника, а со временем — генерал-лейтенанта, верно служить сначала американской контрразведке, ФБР, а затем Центральному разведывательному управлению.

Меркантилизм, неуемная жажда денег все двадцать два года, что он работал на американцев, подпитывали его рвение на шпионском поприще. К этому добавлялись обида и зависть, которые ядовитыми червями буравили ему душу. Обида на то, что его «выдающиеся способности» не замечают и по достоинству не оценивают. Зависть по отношению к «незаслуженно» продвинутым начальством и осыпанным наградами коллегам.

Однако самым главным побудительным мотивом, толкнувшим Дмитрия Полякова в объятия американских вербовщиков, была месть. Месть за погибшего младенца-сына.

В 1961 году, когда Поляков начал работать в нью-йоркской резидентуре ГРУ, в Соединенных Штатах свирепствовала эпидемия гриппа. Ребенок простудился, получил осложнение на сердце, спасти его могла только срочная операция. Поляков попросил руководство резидентуры оказать материальную помощь, чтобы прооперировать сына в дорогой нью-йоркской клинике, но ГРУ ответило отказом, и младенец умер.

Этим не преминули воспользоваться американские «охотники за скальпами» — вербовщики ФБР, ищущие потенциальных изменников из числа сотрудников КГБ и ГРУ. Буквально на следующий день после смерти ребенка они сделали обезумевшему от несправедливости судьбы разведчику предложение о сотрудничестве. Поляков принял его безоговорочно.

За время, которое «Топхэт» (оперативный псевдоним Полякова, присвоенный американцами) состоял на службе у ЦРУ, СССР понес ущерб в десятки миллионов долларов. Питомцы Аллена Даллеса обоснованно считали Полякова своим самым продуктивным источником. В недрах ЦРУ для анализа материалов, поступавших от Полякова, даже было создано специальное подразделение, едва успевавшее их обрабатывать.

Топхэт передал ЦРУ более ста засекреченных выпусков журнала «Военная мысль», в которых излагались стратегия, тактика и планы Верховного командования СССР. Он добыл и переправил за океан тысячи страниц документов, в которых были даны технические характеристики самого секретного советского оружия.

Работая в резидентурах ГРУ в Бирме, Индии, в Центральном аппарате Генштаба, в Военно-дипломатической академии советских Вооруженных Сил, «крот» раскрыл своим американским хозяевам принадлежность к внешней и военной разведке около 1500 советских офицеров и около двухсот агентов из числа иностранных граждан.

Во время войны во Вьетнаме Поляков предоставил США информацию, имевшую стратегическое значение, о численности, структуре и возможностях северовьетнамских войск.

В начале семидесятых он передал в ЦРУ информацию, что Китай находится на грани прекращения военно-экономического сотрудничества с Советским Союзом. Эти сведения помогли Соединенным Штатам «прорубить окно» в Китай. Президент Никсон и его помощник по национальной безопасности Киссинджер тут же вылетели туда с государственным визитом.

Даже в 1991 году, когда Поляков был уже давно расстрелян, американцы во время войны в Персидском заливе с успехом использовали поставленные им сведения, уничтожая иракские противотанковые ракеты советского производства. А они ведь считались недосягаемыми для средств подавления противника…