Русско-японская война. В начале всех бед - Анатолий Уткин

На японское общественное мнение воздействовала группа журналистов, аккредитованных в Китае. В газете «Джиджи Симпо» один из таких публицистов Хайяси отстаивал следующие идеи: «Япония должна держаться с отменным спокойствием, погасить все подозрения в свой адрес и ждать, одновременно укрепляя основания национальной мощи, наблюдая и ища возможности, которые непременно появятся у нее на Востоке». Публикация этой статьи сделала Хайяси широко известным; императорский двор в конечном счете сделал его послом Японии в Британии. Хайяси прибыл в Лондон в критическое время — Британия меняла курс. Новый японский посол увидел в Лондоне обеспокоенность Бурской войной, отсутствием союзников на континенте, политикой России на Дальнем Востоке, строительством Германией гигантского флота. Поиски союзников делали симпатии Японии к «владычице морей» желанными. Хайяси пришел к выводу, что «прояпонские настроения в Англии охватили все общество, от верхних до нижних кругов». Помимо прочего, Хайяси стал первым японцем, вступившим в масонскую ложу.

Но не все обстоятельства благоприятствовали его идеям. Фельдмаршала Ямагату на посту премьера 15 сентября 1900 г. в четвертый (и последний) раз сменил «незаменимый» Ито, не потерявший еще надежды мирным путем договориться с Россией. Выражение новых надежд можно было услышать и от посла России в Токио Александра Извольского. На секретной встрече с Ито он предложил нейтрализовать Корею под секретным патронажем Японии и России.

Хайяси же был яростным сторонником союза с Британией, и заигрывания с Россией отвергал полностью. С момента открытого посягательства России на Порт-Артур эти дипломаты и публицисты начали обсуждать возможности силового противостояния России. Русские строили свою великую Транссибирскую магистраль, а японские соперники искали пути противодействия. Чрезвычайно большое значение имела встреча Хайяси с британским министром иностранных дел лордом Лэнсдауном в начале апреля 1901 г. Речь зашла о возможности заключения союзнического соглашения. Лэнсдаун «в лоб» спросил Хайяси, почему Япония не приняла российского предложения о нейтрализации Кореи? Ответ был таков: «Попытка занять в этом вопросе нейтральную позицию бессмысленна. Корейцы абсолютно неспособны к самоуправлению, и никогда не знаешь, когда между ними начнется гражданская война. В случае начала такой войны, неизвестно, кто захватит государственный аппарат. Естественным состоянием Кореи является внутренний конфликт».

Хайяси не ограничивал поиски союзников Англией. В Берлине он встретился с представителем кайзеровского министерства иностранных дел бароном Германом фон Экардштейном, и сказал, что Япония готова — если ей будет гарантирован нейтралитет Англии и Германии — «дойти в противостоянии России до крайнего предела», если Россия вознамерится утвердиться в Корее. Экардштейн сообщил Хайяси, что между Петербургом и Берлином нет договоренности по Корее — пусть Токио учтет это обстоятельство.

Новая жесткость Японии сказалась в резко отрицательном отношении Токио к двум попыткам России получить базу на южной оконечности Кореи. В России боялись, что, не имея хотя бы станций на пути между Владивостоком и Порт-Артуром, российский флот не сможет гарантировать рабочей связи между двумя этими портами. Речь зашла о превращении в такую станцию гавани Масан. Но японцы самым жестким образом отвергли эти идеи на самой ранней стадии обсуждения.

Решающее значение в данных обстоятельствах имела смена правительства в Токио. Фельдмаршал Ямагата не смог на этот раз прийти к власти сам, но его сил оказалось достаточно для свержения кабинета Ито и утверждения на посту премьера генерала Кацура Таго — первого японского губернатора Тайваня, хорошо известного ненавистника России. Опора на вождя военной партии Ямагату значила для Кацуры многое. Сыграло свою роль и назначение на пост министра иностранных дел известного сторонника ориентации на Англию Комура Ютаро. Хайяси в Лондоне получил новые возможности. 15 июня 1901 г. он пишет в Токио об аудиенции отбывающего в Японию посла сэра Клода Макдональда у короля. «Король говорил о необходимости постоянного сотрудничества между Британией и Японией». Премьер-министр лорд Солсбери пошел еще дальше — он требовал от Хайяси гарантировать, что Япония не заключит военный союз с Россией, в которой Британия продолжала видеть главную угрозу Индии. В конечном счете Солсбери предложил невиданное — он выступил за военный союз двух стран.

Сегодня нелегко представить себе эйфорию, которую вызвали в Токио телеграммы Хайяси. Мы читаем в дневнике Кацуры: «Англия идет на дружбу с нами исходя из собственных интересов. Ее принципиальной политикой является использовать нас как щит от вторжения России в дела Дальнего Востока… В наших интересах согласиться с английскими требованиями». Ито и Кацура вместе составили инструкцию, которая требовала от японских дипломатов в Лондоне найти точки совмещения английских и японских интересов. «Если Британия согласится с нашими требованиями, мы должны подписать соглашение». Кацура показал фельдмаршалу Ямагате донесения Хайяси и попросил оказать проанглийскому курсу поддержку. Ямагата не заставил себя уговаривать, он видел огромный шанс в том, что великая мировая держава страховала Японию в Европе.

8 августа 1901 г. посол Хайяси получил страстно ожидаемую телеграмму, в которой японское правительство в принципе соглашалось с предложением британского правительства о союзе, главной целью которого было остановить продвижение России в Маньчжурии и Корее. Возвратившийся из Пекина Комура обеспечил Хайяси все необходимыми полномочиями. Комура определил курс Хайяси как стратегическую линию японской внешней политики. «Японское правительство внимательно рассмотрело вопрос о предлагаемом союзе с Великобританией и приняло определенное политическое решение, поддерживающее эту линию». Япония полна решимости не допустить Россию в Корею.