Осторожно, история! Мифы и легенды нашей страны - Владимир Рыжков

7 февраля 1672 года родилась племянница Петра I и будущая российская императрица Анна Иоанновна. Время ее правления в российской историографии ассоциируется с термином «бироновщина».

«Бироновщина — крайне реакционный режим в России в 30-х гг. XVIII в. в царствование императрицы Анны Ивановны; назван по имени ее фаворита Э. Бирона — вдохновителя и создателя этого режима. Характерные черты Бироновщины — засилье иноземцев, главным образом немцев, во всех областях государственной и общественной жизни, хищническая эксплуатация народа, разграбление богатств страны, жестокие преследования недовольных, шпионаж, доносы… Государственная казна истощалась от бесхозяйственного управления страной, беспримерной роскоши двора, хищений фаворитов».

(«Большая советская энциклопедия», 1969–1978 гг.)

Есть такая должность с перспективой дальнейшего карьерного роста — фаворит ее величества. Эту должность и занимал Эрнст-Иоганн Бирон — друг сердечный российской императрицы Анны Иоанновны. С тех пор нам в наследство осталось словечко «бироновщина».

Сам Бирон действительно существовал и, если уж быть точными, Биронов в российской истории было четверо, о чем мало кто сейчас вспоминает. Кроме Эрнста-Иоганна были два его брата, верно служившие России, и его сын Петр, которого он безуспешно пытался женить на Анне Леопольдовне — наследнице престола. Из братьев Бирона старший — Карл начал служить при Петре, геройски бежал из шведского плена, а закончил службу генерал-губернатором Москвы, а младший — Густав, генерал-аншеф, отличился при взятии Измаила.

Что касается самого слова «бироновщина», то оно придумано вовсе не русскими — это выдумка еще одного немца, любимца Петра I, фельдмаршала Миниха, который с Бироном очень не ладил, а потому и сверг его вскоре после смерти Анны Иоанновны.

Сам фаворит создал в России племенное коневодство, а в 1730 году при активной поддержке Петербурга был избран Курляндским герцогом. К этому стремился еще Петр, поскольку Россия считала выгодным иметь на этом месте своего человека.

Перед смертью Анна Иоанновна назначила его регентом при своем малолетнем наследнике Иоанне Антоновиче и сделала это лично — устно и письменно, в присутствии множества свидетелей, пребывая в здравом рассудке. Что, впрочем, не уберегло Бирона от обвинения в захвате регентства.

Но хоть время и называется бироновщиной, на самом деле главной фигурой в эпоху Анны Иоанновны был другой немец — Генрих Остерман. Именно он и решал все внутренние и внешние государственные дела.

«Эпоха этого царствования издавна уже носит наименование бироновщины. Но если подвергнуть этот вопрос беспристрастной и строгой критике, то окажется, что к такому обвинению Бирона и с ним всех вообще правительствовавших немцев недостает твердых оснований. Невозможно приписывать весь характер царствования огулом немцам уже потому, что стоявшие на челе правительства немцы не составляли согласной корпорации и каждый из них преследовал свои личные интересы, один другому завидовал, один к другому враждовал. Сам Бирон не управлял делами ни по какой части в государственном механизме».

(Николай Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей»)

И сейчас слово «бироновщина» остается классическим термином, который означает засилье иностранцев в жизни страны, в самом худшем смысле этого слова. С ним ассоциируются: воровство, коррупция, неэффективность, шпионаж, репрессии, разграбление казны, безумные праздники, наподобие знаменитого «ледяного дома» Анны Иоанновны на льду Невы, и так далее. И у многих людей невольно возникает параллель с 1990-ми годами, когда в Россию пришли международные структуры — Международный валютный фонд, Всемирный банк, иностранные советники, которые в 90-е годы работали, например, в Госкомимуществе у Чубайса, в Минфине, помогали создавать фонды приватизации, фонды социальных реформ, фонд либерализации внешней торговли и так далее. Очень часто звучат обвинения, что иностранцы не то советовали, неправильные рецепты предлагали и вообще грабили страну. Кроме того, существует такое представление, что после распада СССР и исчезновения «железного занавеса» в Россию хлынули всякие авантюристы, чтобы тут основательно поживиться.

Между тем есть очень большая разница между той ролью, которую Международный валютный фонд и консультанты играли в начале 90-х годов, и между тем, что обычно называют бироновщиной. Основная разница в том, что Бирон воспользовался преимуществами того, что завоевал сердце императрицы, и благодаря этому пришел к власти. А в начале 90-х годов на том месте, где раньше был Советский Союз, возникла новая страна. Она была без резервов, денег вообще в казне не было, зато было большое количество международных долгов — то есть ситуация была отчаянной.

А когда страна имеет крупных кредиторов и не имеет возможности платить по своим долгам, тогда эти кредиторы, разумеется, горячо интересуются тем, что происходит в этой стране. Поэтому сразу после того, как Горбачев поприсутствовал на саммите Большой семерки в Хьюстоне в июле 1991 года, страны Семерки стали думать, как можно собрать с России советские долги. Именно поэтому они так активно проявили внимание к впадающему в хаос СССР — Семерка главных промышленно развитых стран была очень заинтересована разобраться в российской экономической и финансовой неразберихе. Кроме того, они и поощряли таких людей, как Джеффри Сакс[10], и других американских экспертов приехать в Россию и выяснить, что нужно сделать, чтобы помочь ей из этой ситуации выбраться.