Мемуары «Красного герцога» - Арман Жан дю Плесси Ришелье

Рождение герцога Анжуйского. – Замечания о сентябре. – Благосклонность к Сен-Мару. – Французская Академия. – Трагедия «Мириам». – Первое представление трагедии «Мириам». – Фонтрайль. – Ла Шене. – Г-н ле Гран. – Анекдот о Сен-Маре. – Фабер. – Страшный заговор. – Отъезд короля на юг Франции. – Болезнь кардинала. – Последние минуты кардинала. – Два суждения об этом министре.

В первые два-три года жизни Луи XIV важными обстоятельствами были: кончина патера Жозефа, о котором мы уже упомянули в начале нашего рассказа, возрастающее расположение короля к Сен-Мару вместо девицы д’Отфор и, наконец, рождение у королевы второго сына, герцога Анжуйского, последовавшее 21 сентября.

Это обстоятельство обращает внимание на то странное влияние, которое месяц сентябрь имел на тогдашний век. Кардинал родился 5 сентября 1585 года, король – 27 сентября 1600-го, королева – 22 сентября 1601-го, дофин – 5 сентября 1638-го, герцог Анжуйский – 21 сентября 1640-го, наконец, Луи XIV умер в сентябре 1715 года.

Вследствие изучения этих обстоятельств ученые пришли к выводу, что и сотворение мира было также в сентябре, – это очень обрадовало Луи XIII и служило ему порукой будущего благополучия его государства.

Между тем, хотя королева и не вернула своего прежнего влияния на короля, их отношения сделались лучше, в то время как постоянными угнетениями со стороны кардинала Луи XIII все более и более тяготился, и его расположение к нему стало незаметным образом превращаться в тайную ненависть, чего кардинал при своем проницательном уме не мог не заметить.

И то сказать, все окружающие короля были на стороне его высокопреосвященства – слуги, придворные, чиновники и любимцы. Во всем многочисленном придворном штате только трое – де Тревиль, Дезэссар и Гито – твердо держали: два первые – сторону короля, последний – сторону королевы.

Луи XIII снова сблизился с девицей д’Отфор, но это сближение, несмотря на то что в нем не было ничего предосудительного, могло быть пагубно для кардинала, потому что и королева питала самую искреннюю дружбу к этой фрейлине.

Ришельё сумел удалить д’Отфор, как некогда удалил м-ль де Лафайет, и заменил ее молодым аристократом, на которого он мог рассчитывать. Луи XIII, как и всегда, не противился распоряжениям своего министра, ибо для него было как бы все равно – иметь ли у себя фавориток или фаворитов, хотя, по всей вероятности, любовь его к одним была не так прочна, как к другим.

Молодым человеком, представленным королю в качестве нового фаворита, был маркиз Сен-Map, имя которого стало известным благодаря прекрасному роману Альфреда де Виньи.

Ришельё давно уже заметил, что король с особенным удовольствием разговаривает с этим молодым человеком, и, рассчитывая на него, поскольку и маршал д’Эффиа, отец маркиза, был им облагодетельствован, желал доставить ему у короля то место, которое занимал Шале.

Этим кардинал как бы желал показать, что одинаковые причины порождают обыкновенно и одинаковые последствия. Итак, Сен-Мар поступил ко двору Луи XIII, но не в качестве гардеробмейстера, каковую должность занимал тогда Лафор, а как главный шталмейстер малой конюшни.

Сен-Map более полутора лет не доверял опасному благорасположению, которое ему оказывали. Он помнил обезглавленного Шале, изгнание Баррадаса и, по своей молодости, красоте и богатству, мало заботился о приобретении королевского благорасположения, последствия которого могли быть для него крайне опасны. Но Ришельё и судьба влекли его по этому пути, сопротивляться было невозможно.

Впрочем, Луи XIII ни к кому не был так расположен, как к Сен-Мару, и при всех громко называл его своим милым другом, не мог быть без него ни одной минуты, так что, когда Сен-Мар приехал на осаду города Арраса, король взял с него слово, что тот будет писать ему два раза в день. И если в продолжение суток от Сен-Мара не было письма, то король весь вечер скучал, даже плакал, говоря, что Сен-Map, без сомнения, убит и что он всегда будет сожалеть об этой потере.

Между тем кардинал не переставал питать ненависть к королеве, а со вторыми, удачными родами королевы она еще более усилилась. Поэтому его преосвященство, выстроив себе великолепный кардинальский дворец, кажется, пожелал при освящении своего нового жилища показать новый пример своего мщения королеве.

Известно, что кардинал любил поэзию. В 1635 году он основал Французскую Академию, которую Сан-Жермен назвал «птичником Псафона»; благодарные академики превозносили Ришельё выше небес и по его приказанию раскритиковали «Сида». Скажем больше, они велели написать портрет его высокопреосвященства на фоне огромного солнца, от которого расходились сорок лучей, и каждый оканчивался на имени академика.

Кардинал показывал себя большим любителем поэзии и во время своих литературных занятий никого не принимал. Однажды, разговаривая с Демаре, он вдруг спросил:

– В чем, как вы думаете, я нахожу наиболее удовольствия?

– По всей вероятности, – отвечал Демаре, – в том, чтобы сделать Францию счастливее.

– Вы ошибаетесь, – возразил Ришельё, – в сочинении стихов.

Как в этом, так и в других ситуациях, кардинал не любил возражений. Однажды д’Этуаль самым скромным образом заметил кардиналу, что между его стихами, которые его преосвященство сам изволил ему читать, он нашел один тринадцатистопный стих.

– Что за беда, сударь! – отвечал Ришельё. – Мне так было угодно. И будь он одной стопой больше или меньше, это все равно – он у меня пойдет!