Разведка Судоплатова. Зафронтовая диверсионная работа НКВД-НКГБ в 1941-1945 гг. - Сергей Чертопруд

Основные контрразведывательные мероприятия сводились к:

• своевременному получению упреждающей информации о разведывательных устремлениях врага, планировании конкретных мероприятияй спецслужбами противника;

• выявлению и нейтрализации агентуры спецслужб агрессоров и антисоветских иррегулярных формирований;

• обеспечению конспиративности, режимности и дисциплины в районах дислокации ПФ, защите военной тайны^[774];

• проверке пополнения, прибывавшего к партизанам, беженцев и других лиц, попадавших на территорию, подконтрольную партизанам;

• контрразведывательным мероприятиям среди местного гражданского населения;

• создания оперативных позиций партизанской разведки в оккупационной администрации, полицейских и даже контрразведывательных структурах противника, в вооруженных формированиях из числа коллаборантов, на важных объектах и на транспорте;

• дезиформированию противника, разложению вспомогательных формирований врага или перетягивании их на свою сторону;

• нейтрализации лжепартизанских формирований, провокаторов;

• физической защите и обеспечению безопасности командного состава, партизанских штабов^[775].

В УШПД Наркомат госбезопаности УССР направлял информационные материалы по типу подписанного 2 июня 1943 г. С. Савченко «Обзора материалов о борьбе немецких контрразведывательных органов с партизанским движением в оккупированных районах Украины», где, в частности, анализировалась тактика врага по созданию лжепартизанских отрядов, применению провокаторов, попытках Абвера и СД в партизанском движении «захватить руководящие центры в руки своей агентуры»^[776].

Организация контрразведывательной защиты возлагалась на заместителей (помощников) командиров ПФ по разведке. В иных случаях в партизанских соединениях создавались отдельные контрразведывательные подразделения со статусом особого отдела НКВД.

По данным РО УШПД, контрразведкой партизан было выявлено 9883 шпионов и активных коллаборантов, из которых 1998 – агенты гестапо^[777]. Не было допущено ни одного теракта против командного состава, несмотря на массовую засылку вражеской агентуры с террористическими заданиями. В условиях террора и зверств оккупантов не приходится удивляться тому, что в тылу противника было расстреляно партизанами 1089 агентов спецслужб противника и 2799 лиц, активно сотрудничавших с агрессорами^[778].

Контрразведывательные мероприятия позволили оценить тот ущерб, который приносила деятельность спецслужб противника и случаи измены собственной агентуры. Так, расследование по делу арестованных в феврале 1943 г. 24 сотрудников и агентов немецкого разведоргана «Гересгруппа Б» (Старобельск Ворошиловградской области, ими руководил опытный разведчик Александр Тан, бывший сотрудник посольской резидентуры в Москве) позволило установить, к примеру, что один лишь перевербованный противником Свирид Козюбердин (бывший агент 4-го Управления НКГБ УССР, учившийся в спецшколе в Москве) выдал 57 разведчиков и партизан. В ходе допросов перевербованного немцами агента 4-го Управления Александра Пустомолова («Серого») стало известно по крайней мере о 8 перевербованных и работающих в эфире радистах 4-го Управления или УШПД, 4 агентах-разведчиках 4-го Управления^[779].

Контрразведчики стали незаменимы и в деле разоблачения лжепартизанских отрядов, создаваемых гитлеровскими спецслужбами для борьбы с партизанами настоящими и для компрометации последних. Лжеформирования состояли в основном из уголовников, скомпрометировавших себя сотрудничеством с оккупантами лиц, для «укрепления авторитета» им даже позволялось совершать налеты на полицейских из числа коллаборантов. Как сообщало в УШПД 4-е Управление (19 октября 1943 г.), только на Житомирщине под видом партизан или десантников действует до 850 человек в «гестаповских отрядах»^[780]. В г. Красноуфимск Сумской области начальник местной полиции Семен Барановский сколотил лжепартизанский отряд из 400 человек, куда вошло немало бывших полицейских, старост, дезертиров и уголовников^[781].

Оккупанты и их спецслужбы демонстрировали изобретательность в провокационных способах антипартизанской борьбы. Ими, например, путем комплекса мер информационно-психологического воздействия и агентурных комбинаций был создан виртуальный образ «героического украинского партизанского командира Калашникова». От его имени орудовали группы провокаторов в Киевской, Житомирской, Полтавской и других областях. К «Калашникову» тянулись добровольцы (и гибли в застенках), от его имени фабриковались призывы к партизанам сосредоточиться в одном месте для «содействия армии в прорыве фронта»^[782].

Для противодействия лжепартизанам и провокаторам спецслужб врага использовалось оперативное наблюдение за подозрительными лицами, оперативный поиск и проверка, создание собственных агентурных позиций в карательных органах, администрации, вспомогательных полицейских частях противника, захват и допросы сотрудников и агентуры спецслужб, физическая ликвидация предателей.

Только отряд Дмитрия Медведева за 1942 г. ликвидировал три таких формирования – их участники стремились «влиться» в партизанские отряды УШПД, перехватывали и уничтожали партизанских связников и разведчиков, грабили население под видом советских партизан, насиловали и затем расстреливали девушек. Устранять лжепартизан помогали агентурно-оперативные методы партизанской контрразведки – внедренные ею в органы оккупационной администрации источники своевременно сообщали о появлении новых «оборотней». Партизаны А. Сабурова получали информацию об «оборотнях» от своей агентуры в полиции и гебитскомиссариате, сумев уничтожить хорошо вооруженные лжепартизанские группы в районе Мозырь – Овруч. Весной 1944 г. партизанский отряд Тканко под Хотином на Буковине разбил лжепартизанский «5-й кубанский казачий полк» из 300 сабель^[783].