Расстрел "Белого дома". Черный Октябрь 1993 года - Александр Островский

«Люди были на взводе…, – вспоминает Г. Н. Зайцев, – Никто не разговаривал друг с другом, ограничиваясь односложными репликами… Прошло несколько минут. Через зал в приемную президента проследовали Барсуков и Коржаков»[2533].

«На ходу Барсуков бросил командиру “Вымпела”: “Дмитрий Михайлович, президенту доложите Вы”. Прошло еще минут десять. Тягостное молчание сгустилось. Наконец, на пороге приемной появился президент.

– Офицеры “Вымпела” и “Альфы” по Вашему приказу собраны”, – четко отрапортовал Герасимов.

Ельцин сел за стол. Говорил он очень недолго[2534]. Изложив план операции, «который обсуждался у министра обороны»[2535], он поставил вопрос ребром: «Вы готовы выполнить приказ президента?» В ответ – вспоминает бывший президент, – молчание, жуткое, необъяснимое молчание элитного президентского воинского формирования. Подождал минуту, никто не проронил ни слова. Я громко произнес: «Тогда я спрошу вас по-другому: «Вы отказываетесь выполнять приказ президента?” В ответ опять тишина. Я обвел взглядом всех их – огромных, сильных, красивых. Не попрощавшись пошел к двери, сказав Барсукову и Зайцеву, командиру «Альфы», что приказ должен быть выполнен»[2536].

«Почему так произошло?». Командир «Альфы» Геннадий Николаевич Зайцев дал на этот вопрос следующий ответ:

«Нам в жизни часто приходиться делать выбор. В конечном счете, жизнь – это и есть постоянный (правда, не всегда явный) выбор между добром и злом, совестью и подлостью. Я не политик, и никогда не стремился им быть. Приказ для меня, впрочем, как и для любого военного человека, дававшего присягу, имеет силу закона. Его не обсуждают, его выполняют. Но убивать людей, депутатов и простых соотечественников – если отбросить всю словесную шелуху, то именно это и было поручено осуществить, – на это офицеры “Альфы” и “Вымпела” пойти не могли»[2537].

«Мы, – заявили альфовцы Б. Н. Ельцину, – не для того готовились, чтобы в безоружных машинисток стрелять»[2538].

После того, как Б. Н. Ельцин ушел, «офицеры группы „А[льфа]“ категорически заявили, что приказ выполнять не будут»[2539].

Однако командиры обоих подразделений решили проявить гибкость.

«После встречи с президентом, – пишет Г. Н. Зайцев, – командиры спецназа М[инистерства] Б[езопасности] спустились вниз и стали обсуждать ситуацию. Прежде чем пойти к своим подчиненным, они собрались на улице около Дворца Съездов в том же составе, в котором были вызваны к Ельцину». «Предстояло как-то выйти из этой ситуации. Предложения были самые различные. Была даже идея вообще покинуть Кремль». Однако Г. Н. Зайцев понимал, что «прямого неподчинения своему приказу – любому приказу – Ельцин не только никогда не забудет, но и никогда не простит. Скорее всего, просто разгонит спецназ к чертовой матери»[2540].

Еще труднее было сделать выбор командиру «Вымпела». «Помимо тех же соображений, что и у офицеров подразделения, – отмечает Г. Н. Зайцев, – здесь играли роль и личные обстоятельства: командир группы генерал Герасимов служил в Афганистане вместе с Руцким, и тот однажды спас ему жизнь. К тому же они были однокурсниками по военной академии (впрочем, в ней тогда же учились и Павел Грачев, и Анатолий Куликов)»[2541].

В конце концов было найдено компромиссное решение: «выполнять те распоряжения руководства, которые, сами по себе, выглядят безобидно»[2542], а для участия в штурме «Белого дома» отобрать добровольцев[2543].

Проблемы возникли не только с группами «Альфа» и «Вымпел». Как мы уже знаем, кроме них, особую роль в штурме Белого дома должны были сыграть танки и другая бронетехника.

Рассказывая тогда же, по горячим следам об участии в штурме Белого дома Таманской дивизии, военный корреспондент Н. Б урбыга писал: «В боевых машинах не хватало солдат (сегодня это «болезнь» армии). Вот тут и пригодился опыт тех, кто прошел Афганистан»[2544].

Между тем, если верить сообщениям появившимся в печати, проблема заключалось совсем не в этом: «Среди солдат, сержантов и офицеров Кантемировской и Таманской дивизий не нашлось ни одного, кто согласился бы добровольно принять участие в исполнении этого приказа. Поэтому и было решено обратиться к бывшим афганцам»[2545]. Имеется в виду Союз ветеранов Афганистана, который тогда возглавлял А. А. Котенев.

Александр Александрович Котенев родился в 1950 г. в Казахстане[2546], где, по всей видимости, отбывал ссылку его отец, в прошлом сотрудник ГРУ, внедренный в вермахт[2547]. Поступив в 1968 г. в Институт военных переводчиков в Москве, А. А. Котенев затем перешел в Новосибирское высшее военно-политическое училище. Окончил Военно-политическую академию им. В. И. Ленина. Некоторое время служил в Афганистане, принял участие в соз дании Союза ветеранов Афганис тана, с 1989 г. стал его руководителем[2548].

В прессе сообщалось, что «дело решили деньги. Группа банкиров во главе с владельцем банка «Столичный» Александром Смоленским… пообещала каждому, кто «выступит за свободу и демократию» и согласится сесть в танк, по 100 тысяч долларов»[2549].