Александр Беляев - Зеев Бар-Селла

«Начну с детской смертности.

Поданным автора, она выражается в 6–7 смертях ежедневно. В действительности, ежедневная детская (до 10-летнего возраста) смертность выражается дробью 0,67 (среднее за последние 5 лет). Цифра достаточно сама по себе крупная, чтобы стоило еще увеличивать ее в 10 раз.

Затем следует ошибка при перечислении персонала больницы: на фабрике не 2 фельдшерицы, а 3 и 1 фельдшер, не считая персонала аптеки, во главе которой стоит провизор. <…>

„Зубы рвет фельдшер“. Неправда. Зубы рвут только врачи.

„Против всех болезней касторка и валерьянка“. Только на аптеку за истекший год истрачено 8161 р. 01 к. Sapienti sat^[67].

„Больных кормят горохом“. Пищевое довольствие больных выработано на основании научно установленных норм и обходится около 26 к. в день на больного. Раз в неделю больным, получающим 1-ю порцию^[68], дается гороховый суп с ¾ фунта мяса. Суп этот довольно вкусен, значительно богаче белками, жирами и углеводами, чем, например, щи, и стоит несколько дороже.

Намек, заключающийся в указании на мои отношения с владелицей фабрики, считаю неуместным и всеми силами протестую против таких нелитературных приемов.

В заключение предлагаю автору приехать в Ярцево, чтобы из документов, личного осмотра и опросов убедиться, как легкомысленно он отнесся к своим обязанностям корреспондента и как мутен был тот источник, из которого он почерпнул свои сведения.

Примите и пр.»^[69].

Против обыкновения, ответного хода от редакции не последовало. Почему? Во-первых, возразить было нечего, и завбольницей Гончаров выставил автора статьи на посмешище — если верить газете, на одной только Ярцевской фабрике ежегодно вымирало до трех тысяч детей! Во-вторых, сообщение каких-либо новых фактов создавало опасность раскрытия информаторов (та же цифра детской смертности, указанная в статье — шесть-семь гробиков, доставляемых ежедневно на погост, слишком напоминает реальную — 0,67; а из этого следует, что источник сведений не слишком грамотен, но имеет доступ к больничной документации). Газета оценила меру журналистской неопытности Беляева и писать статьи более ему не поручала.

Но еще месяц Беляев провел в Ярцеве, присылая оттуда репортерские заметки. Литературная ценность их невелика, но как голос и памятник эпохи они весьма любопытны.

Вот первая после статьи корреспонденция. Подписана: «Б. Р.»^[70].