Битва за Кавказ - Анатолий Корольченко

сложили о нём песню.

Его направили на Кавказ помощником командира казачьего полка в мае 1845 года.

Кавказ считался местом неспокойным и опасным. Долгие годы будоражили его повстанцы. Получая подачки от ближних и заморских соседей-недругов России, они объявили священную войну — газават — неверным, ввергли народ в изнурительную и длительную войну.

Решив разделаться с ними, новый наместник Кавказа Воронцов предпринял экспедицию к аулу Дарго, где была их главная квартира. Разгромом резиденции Воронцов собирался ознаменовать своё вступление в высокую должность.

Однако экспедиция попала в сложную обстановку, и потребовалось бросить на её выручку свежие силы. Отряд повёл Бакланов.

Схватка возникла внезапно. Из леса вылетел большой неприятельский отряд, и находившиеся в хвосте колонны казаки даже не успели изготовиться. Не раздумывая, Яков Петрович помчался туда.

Угрожающе размахивая над головой кривой саблей, прямо на него нёсся всадник в лохматой шапке. На его лице была такая решимость, что Яков Петрович безошибочно угадал в нем опытного и смелого противника.

Опережая горца, он ловким ударом вышиб у него саблю, а в следующий миг полоснул по нему с плеча. Это был его знаменитый удар, рассекавший противника до седла...

Бакланов бился вместе с казаками, пока остатки вражеского отряда не дрогнули и не отступили к лесу. Он пробился к осаждённым и вывел их в безопасное место.

— А ведь я вас, подполковник, запомнил с первой встречи. Нуте-ка, когда это было? — Наместник сощурил глаза, любуясь казаком.

— В двадцать восьмом году, в Гаджибее.

— В Одессе, — поправил его генерал. — По вашей фигуре запомнил: гренадер среди гренадеров. А ордена где заслужили?

— На реке Камчик да за Бургас.

— А ныне я вас награждаю орденом Анны второй степени.

В русской армии строго соблюдалась последовательность награждения. При первом отличии вручался орден низшей степени, в дальнейшем степени возрастали.

Позже, После вручения награды, наместник пригласил Якова Петровича на ужин. Родовитость Воронцова проявлялась в его высокой, слегка сутуловатой фигуре шестидесятичетырёхлетнего старика, в тонких чертах холёного лица с большим благообразным лбом и пышными вразлёт седыми бакенбардами.

— Нужно иметь в виду, что мы воюем не с народом, а с религиозными фанатиками, — говорил он мягким, вкрадчивым голосом. — И если России не удастся подчинить горцев, то они попадут под власть дикого Востока, сиречь Персии и Турции. Те принесут сюда варварство, отторгнут народы Кавказа от просвещения и цивилизации...

Вскоре Бакланов вступил в командование полком. Не считаясь со временем, он принялся за боевую учёбу. По своему опыту он знал, что бывалый воин менее пострадает в схватках. Строгость командира сочеталась с заботой, и казаки это оценили сразу. Ещё подкупала бесшабашная отвага Бакланова: его видели в самых жарких местах, он бился в первых рядах.

Узнав однажды, что схваченный в сражении казак находится в дальнем ауле, командир отобрал несколько смельчаков и повёл их вглубь гор. Через три дня отряд вернулся с тем казаком.