Благодарю за этот миг - Валери Триервейлер

Вот почему пятью годами позже мне пришлось позвонить хозяевам бутика и сообщить им, что у меня будет «настоящая» работа с первого августа, но что я готова отработать у них весь июль. Они согласились, довольные и гордые мной. За эти годы мы стали близкими друзьями, почти родственниками. Я многим обязана им. И никогда не теряла их из виду: они даже приезжали ко мне в Елисейский дворец, слегка робея перед женщиной, которая тридцать лет назад работала у них продавщицей.

Чем ближе август, тем тревожнее у меня на душе. Способна ли я стать настоящей журналисткой? Нет, я никогда не смогу быть на высоте. Политика интересует меня, но ведь я в ней полный профан. Команда еще не совсем в сборе, редакции пока пустуют. Мы сами втаскиваем в помещение письменные столы, закупленные в IKEA. Я должна овладеть компьютером, ведь прежде у меня его никогда не было. Но я быстро осваиваю его. Мы можем начинать делать «нулевой» номер. За ним следует номер первый, этот уже выйдет в свет. Мне повезло раздобыть сенсационную новость — секретный проект единых дней голосования, подготовленный тогдашним министром внутренних дел. Этот сюжет становится новостью номер один нашего первого выпуска. Главный редактор поздравляет меня.

— Да мне просто повезло, — говорю я.

— Хороший журналист — тот журналист, которому везет, в нашем деле главное — удача.

Никогда не забуду эти слова, как и второе его изречение, навсегда запечатлевшееся в моей памяти:

— Не забывайте, что вы существуете только в журнале, а не сами по себе.

И вот я получаю задание следить за событиями в Елисейском дворце, частично в правительстве и в Социалистической партии — ни больше ни меньше! Мне заказывают статью о возрождении старых течений в Соцпартии. Я растерянно смотрю на редактора и наивно спрашиваю:

— А это что такое — течения?

Главный безнадежно качает головой:

— Господи, и зачем я только вас взял?!

Я сознаю, что моя эрудиция сильно хромает. Я ведь не кончала Школу политических наук и ничегошеньки не знаю. Мне не хватает политической культуры, да и общей тоже. Мне неведомы законы этого мира. В свои двадцать три года я ни разу не летала на самолете. И когда я призналась в этом директору управления гражданской авиацией, о котором должна была написать в журнал, он предложил мне воздушное крещение. Единственная зарубежная страна, в которой я побывала, это Германия, куда я ездила по языковому обмену. Я никогда не видела Средиземное море. В детстве я ходила в театр всего один раз, и то на популярную музыкальную комедию. Да и в кино бывала очень редко. Парижское окружение кажется мне таким чужим. И когда директор журнала говорит мне, что для успеха нужно принимать приглашения на «ужин в городе», я просто не понимаю, что он имеет в виду. Для такой провинциалки, как я, ужин в городе означает поездку на автобусе в центр города. И вовсе не для ужина, мы никогда не ходили в рестораны.

Но я принимаюсь за работу. Пытаюсь разобраться в политических течениях, надводных и подводных — шевенманистов, моруаистов, поперенистов, фабиусистов, жоспенистов[14]и… независимых. Один из лидеров этих последних — Франсуа Олланд. Он и его друзья близки к Жаку Делору[15], они открыты и готовы к борьбе с традициями. Чувствую, что мне политически близка именно эта команда.

У меня еще сохранилось несколько экземпляров их журнала Témoin, «Свидетель». А еще в моей библиотеке есть первая книга Франсуа Олланда «Час выбора», написанная в соавторстве с Пьером Московиси[16]. Она была опубликована в 1991 году, и он преподнес мне ее с дарственной надписью: «Валери Массонно (моя девичья фамилия), которая после чтения этой книги превратится из грозной специалистки по политическим интригам в большого знатока экономики».

Мы знакомы с Франсуа Олландом с 1988 года. То есть он появился в моей жизни двадцать шесть лет тому назад. У меня не осталось воспоминаний о нашем первом обеде. А вот он его запомнил и потом часто упрекал меня за то, что я забыла этот знаменательный день. Это было в ресторане Национального собрания.

Гораздо яснее я помню встречи в бретонском городке Лорьян, организуемые независимыми. Это дни анализа ситуации, дискуссий; каждое лето они проходят в присутствии Жака Делора, в некоторые годы под дождем — Бретань есть Бретань! — но все равно неизменно весело. Эту веселую обстановку создает Франсуа, как и всюду, где бы он ни оказался. Присутствуют и журналисты, но их не слишком много. В конце дня мы, все вместе, отправляемся куда-нибудь выпить по рюмочке. Мне нравится общаться с Франсуа. Он любит журналистов, и я довольно скоро становлюсь его любимицей среди них.

В 1989 году журнал «Профессия: политика» меняет владельца, и новый хозяин назначает нового главного редактора. Моя «личность» ему тоже не нравится, и меня почти сразу же выставляют за дверь. Он принимает меня за девицу из почтенной буржуазной семьи.

Я использую это увольнение и выходное пособие, чтобы поехать на месяц в США с человеком, который был моей первой любовью и станет моим первым мужем, его зовут Франк. Мне давно пора открыть для себя мир, и у меня есть перспективы. Несколько месяцев назад я познакомилась с дамой — главным редактором «Пари-Матч» на новогоднем приеме для прессы в Елисейском дворце. В тот день один мой коллега, старый журналистский волк, шепнул мне:

— Не уходи далеко, после церемонии Миттеран примет в малом салоне человек пятнадцать наших. Я тебя возьму с собой.

Таким образом я очутилась среди репортерской элиты, благоговейно внимавшей президенту. Когда я выхожу из салона в группе этих избранных, меня перехватывает та самая дама из «Пари-Матч», и мы знакомимся. Мне всего двадцать четыре года, и вот Франсуа Миттеран уже второй раз изменяет мою судьбу! Могла ли я тогда представить себе, что в один прекрасный день окажусь рядом с другим президентом и буду шествовать с ним рука об руку по красной дорожке, расстеленной в парадном дворе Елисейского дворца по случаю его инаугурации?!