1968: Исторический роман в эпизодах - Патрик Рамбо

— Вот спасибо! — сказал Корбьер. — А под трибунал потом кто пойдет?

— Ты преувеличиваешь, — отозвалась Тео.

— Вовсе нет! Они сейчас и так все на нервах, а я там как белая ворона.

Он продолжил рассказ, сильно сгущая краски. Призывники? Все тупицы, недоумки. Кидаются подушками в общей спальне, напялив боевые каски. Никакой политической сознательности. В столовой, ее еще очень правильно называют «кухней для низшего состава», они набрасываются на хлеб, хватая по шесть-семь кусков, которые потом даже не съедают. Идя в туалет, лучше запастись каким-нибудь инструментом, потому что все ручки давно сперли. Унтер-офицеры? Свиньи. Как-то раз за смех в строю Корбьера отправили в наряд в их столовую. Они там льют вино мимо стаканов и гасят окурки о куски пирога.

— И мне придется туда возвращаться, — сокрушенно вздохнул он.

— Когда у тебя поезд?

— В шесть с чем-то.

— Хочешь, мы тебя проводим? — предложила Тео.

Друзья отправились на метро к Корбьеру домой на улицу Лорда Байрона, где у него была однокомнатная квартирка прямо над квартирой родителей. Он переоделся в форму, разворчался из-за того, что гости принялись играть с его пилоткой, потом набил рюкзак консервными банками с паштетом из рыбьей и свиной печенки, бескорковым хлебом для гренков и пакетиками растворимого кофе: «Спиртовка у меня есть, так что жратва обеспечена».

Марко оставил их на вокзале Сен-Лазар и побежал узнать, что творится на Бирже труда, где делегаты рабочих и студенческих профсоюзов договаривались о завтрашней демонстрации. Устроители возвещали: «Сталинисты присоединились к нам уже в пути, посмотрим, какими они будут попутчиками». Когда поезд отправился в сторону Эвре, Порталье и Тео остались одни в зале ожидания.

— Надо же, это тот самый поезд, на котором я езжу в Трувиль на каникулы, — улыбнулся Порталье. — Не хотел бы я оказаться на месте Корбьера.

— Тебе удалось откосить от армии?

— Я позаботился об отсрочке.

— Ты сейчас домой?

— Даже показываться там не хочу.

— Твои будут беспокоиться.

— Тем лучше!

— Где будешь ночевать?

— Не знаю, — ответил он и посмотрел на нее взглядом побитой собаки.

— Ну, если хочешь… в общем… могу предложить тебе диван…

Теодора с тех самых пор, когда ее родители погибли в автокатастрофе, жила у бабушки, на улочке за площадью Вилье. Бабушка не слишком присматривала за внучкой: старушка ничего не понимала, была глуховата и, как наседка, ложилась спать, едва заходило солнце. Порталье согласился. Друзья бок о бок направились по Римской улице, на площади Европы Тео взяла Порталье под руку: «Брр… Черт, холодновато для мая!»

Бабушка сидела в гостиной перед телевизором, где Фернан Рено кривлялся в каком-то черно-белом фильме, и вязала. Звук был включен на полную мощность. Тео увлекла Порталье по коридору, где он едва не уронил накрытый салфеточкой столик на кривых ножках. Тео прокричала:

— Бабуля, это я, я устала, пойду приму ванну и лягу спать.

— Что?

— Пойду спать, ты не беспокойся.

— Ты уже ужинала?

— Если захочу есть, возьму сама. Спокойной ночи!

У Тео была типичная комната юной девушки: розовые шторы и покрывало с рюшечками, стол, как у школьницы, заваленный тетрадками и книгами, несуразного вида неудобный диванчик, скрытый под кучей подушек, на которых восседала тряпичная кукла. Порталье бросил куртку на стул, а Тео вертелась перед зеркалом, принимая разные позы:

— Ролан, я тебе нравлюсь?