Учись слушать. Серфинг на радиоволне - Марина Москвина

Глядя на фотографию Байкала, огромнейшего и глубочайшего озера у нас на планете, снятую из космоса мужем кузины моей хорошей знакомой Жени из Иркутска, я вспомнила свое письмо настоятельнице русского православного монастыря Вознесения на горе Елеонской в Иерусалиме – высокую башню колокольни их церкви (кампанилла, 64 метра), она видна издалека, называют в народе «Русская свеча».

«Милая дорогая Матушка Моисея! Спасибо за Ваше светлейшее поздравление! На Пасху возвращалась я с мужем из Египта, куда возила его полечить от бронхита.

Я летела и оглядывала этот громадный кусок земного шара – с Сирийской пустыней, землей Иордании, озерами, древним Евфратом, заснеженными Анатолийскими горами, и всюду – казалось бы, в полностью непригодных для жизни песках или грудах скал – поблескивали крыши домишек, теплились огоньки…

Еще я думала о саде, который вырастили во дворике гостиницы садовники, о пальмах, шелестящих огромными листьями, цветущих деревьях, неведомых мне, суданской розе и запахе ночного цветка табака, который так любила моя мама Люся, когда мы с ней жили у деда в Подмосковье.

Этот сад они вырастили на голых камнях и земле и поливали, поливали, поливали, потому что стоит им не полить хотя бы раз – и благоухающий цветущий сад исчезнет. Вы ведь знаете израильские сады и парки, эти квадратики травы, расстеленные на камнях и вручную высаженные деревца!..

Так же и Вы излучаете добро и любовь, и это не пропадет, невзирая на все земные обстоятельства».

* * *

Прежде всего корреспондент должен быть уверен в своем главном инструменте – магнитофоне. Нужно заранее опробовать – в порядке ли он? Батарейки не сели? На всякий пожарный возьмите два диктофона: если один откажет, на выручку придет другой. И обязательно запасные батарейки.

Проверьте, есть ли место на флешке, а то придется в самый ответственный момент сбросить прежнее удачное интервью, чтобы записать новое – пока еще неизвестно какое. Вдруг оно окажется ни то ни се, а старое, гениальное, вы позабыли перекачать в компьютер.

Какой у вас микрофон? Остронаправленный или с широким захватом? Он правильно включен? Не слишком ли близко микрофон от диктофона? Не будет ли накладываться шум его мотора? Если микрофон, даже цифровой, встроен в диктофон, – шум слышится всегда. Микрофон лучше иметь выносной и по возможности водрузить его на стойку. А то при хорошей чувствительности запишется много мусора.

В Институте современных искусств, где я обучала радиожурналистике, на первых порах мы тренировались в классе. Разбиваемся на пары, и начинаются ролевые игры. Каждый выбирает амплуа. Один, скажем, дрессировщик львов, а другой корреспондент. Журналист задает своему герою вопросы о тонкостях дрессуры. Тот важно отвечает. Потом корреспондент говорит: «А можно посмотреть, как вы кладете голову в пасть ко льву?»

Дрессировщик: «Разумеется!»

Импровизация захватывает всех. Финал интервью обеспечивается шумовыми эффектами, кто-то отбивает барабанную дробь ладонями по столу: львиный рык «Р-р-р», «Ах!» корреспондента и затихающий вопль дрессировщика.

После «междусобойчиков» мы пускались в экспериментальное плавание – в ближайший парк или на выставку, чтобы попробовать заприметить кого-то, «взять на мушку», завести разговор, сделать первый шаг навстречу нашему – ремеслу или искусству? Конечно же – ремеслу. И конечно же – искусству.

Все теперь вспоминают со смехом, как в 90-х мы явились на Гоголевский бульвар, студентки уселись на лавку, я встала перед ними и объявила голосом полнозвучным, с богатыми модуляциями, так что прохожие недоуменно косились на наш подозрительный десант:

– Сегодня, девочки, я буду учить вас работать на бульваре!

“Учение” заключалось вот в чем: приближаться с микрофоном к людям ты должен максимально приветливо и дружелюбно, хотя и тут, гляди, не перегни палку, поскольку любая чрезмерная эмоция отпугнет незнакомого человека. Он сразу подумает, что ты ему хочешь что-то всучить или его обмишулить.