Путь к империи - Наполеон Бонапарт

CCCCLIII

Истинный герой играет во время сражения шахматную партию независимо от ее исхода.

CCCCLIV

В деле предрассудки и страсти – вредны; единственная допустимая из последних – стремление к общему благу.

CCCCLV

В 1806 г., после Пресбургского мира, поведение пруссаков давало мне право вернуться во Францию через Берлин, но вместо этого я предпочел переговоры и теперь раскаиваюсь в этом.

CCCCLVI

Большинство наших академиков суть сочинители, коими восхищаются, но при этом зевают от скуки.

CCCCLVII

В Европе оказывают мне честь уже тем, что все еще говорят обо мне. У делателей брошюр, должно быть, не хватает корма, вот они и пользуются моим именем, чтобы заполнять свои листки.

CCCCLVIII

Я был уверен, что одержу победу под Парижем, если бы мне не отказали в командовании армией. Пруссаки наткнулись бы на мою шпагу при переходе через Сену. Я призываю в том к свидетельству военных.

CCCCLIX

Моя финансовая система предусматривала уменьшение прямых налогов, кои ложатся тяжким бременем, и замену их косвенными, направленными только против роскоши и невоздержанности.

CCCCLX

Я никогда не говорил, что герцог Рагузский изменил мне, а лишь то, что его капитуляция при Эссоне просто смехотворна, а между тем оказалась гибельной для меня.

CCCCLXI

На следующий день после сражения при Иене прусские генералы просили у меня перемирия на три дня, чтобы, как они говорили, похоронить раненных, я же велел ответить им: «Думайте о живых и предоставьте нам заботу о мертвых: только ради этого отнюдь не надобно никакого перемирия».

CCCCLXII

Меня упрекали в несправедливости к адмиралу Трюге. Этот моряк, как и Карно, был республиканцем: и ни тот, ни другой не нуждались в моих милостях. Я не мог и не хотел отнять у них принадлежащую им славу.

CCCCLXIII

Английское правительство и приставленный им тюремщик нашли верное средство сократить мое жизненное поприще. Мне нужно не просто жить, но действовать. Надобно, чтобы мое тело и мой дух следовали за изгибами судьбы, испытания которой послужат лишь к моей славе.

CCCCLXIV

Я отстраивал деревни, осушал болота, углублял порты, перестраивал города, заводил мануфактуры, соединил два моря каналом, строил дороги, сооружал памятники – а меня сравнивали с вождем гуннов Аттилой! Справедливый приговор, нечего сказать!

CCCCLXV

Воистину необычайной оказалась бы книга, в которой не нашлось бы места для вымысла.

CCCCLXVI

Откупщики французского короля поступают весьма оригинально: не ограничивая ни расходов, ни роскоши, они непомерным образом взвинчивают налоги, и каждый год вместо того, чтобы сказать: у меня такой-то доход, и я могу расходовать столько-то; говорят: нам надобно столько-то, найдите источник для подобных расходов.

CCCCLXVII

При моем правлении я изобретал новые, не бывшие ранее в ходу меры, таковы, например, премии, присуждавшиеся каждые десять лет. Надобно же было достойно вознаградить усилия того, кто достиг совершенства в своем ремесле.

CCCCLXVIII

Я мог дважды ниспровергнуть императорский трон Австрии, но вместо этого укреплял его основы. Надобно поставить сие в ряд допущенных мною ошибок: но на что спрашивается я мог употребить Австрию? Согласен, но в те времена я обладал достаточным могуществом, чтобы принимать на веру все ее торжественные заверения и клятвы.

CCCCLXIX

Полагаю вероятным, что Австрия войдет однажды в соглашение о владениях с папской курией. Поелику я не назначаю срока, когда сие свершится, никто не сможет опровергнуть меня.