Война империй. Тайная история борьбы Англии против России - Андрей Медведев

Каждый пандит тщательно учил свою легенду прикрытия, чтобы при случайной встрече с «земляком» в каком-нибудь караван-сарае он мог без проблем рассказать о «родных местах». Обычно они представлялись бродячими мусульманскими проповедниками, паломниками, торговцами или охранниками караванов. Некоторые экспедиции пандитов продолжались не год и не два. Одного из агентов даже в итоге наградили Золотой медалью Королевского Географического общества за то, что он принес «больший объем положительных знаний по географии Азии, чем кто-либо другой в наши дни». Несколько агентов погибли. Но собранных ими сведений хватило Службе Индии на полтора десятилетия работы по составлению карт и написанию отчетов.

Никто из пандитов не оставил никаких мемуаров, и на самом деле известно о них совсем немного. Большинство из них так и остались навсегда засекреченными агентами Ее Величества. Имена лишь нескольких пандитов и их потрясающие подвиги и приключения публике открыл британский журналист и историк Питер Хопкирк, исследователь Большой Игры, в своей книге «Нарушители на Крыше Мира» (оригинальное английское название Trespassers on the Roof of the World: The Race for Lhasa), изданной в 1982 году. Ее стоит прочитать всем, кто владеет английским и интересуется историей уникальной разведки. Впрочем, есть еще одна книга, которую я рекомендую прочесть и которая стала своего рода памятником этим невероятным людям. Это книга Редьярда Киплинга «Ким», перевод которой на русский язык трудно назвать идеальным, но вместе с тем книга все равно остается этакой поэмой Большой Игры. В центре истории — мальчик Ким, Кимбол О’Хара, мальчишка-сирота, сын ирландского солдата. Он зарабатывает на жизнь уличным попрошайничеством и исполнением поручений афганского торговца лошадьми по имени Махбуб Али. А потом выясняется, что купец связан с британскими спецслужбами, что идет борьба за контроль над Азией, которая называется Большой Игрой.

Но Ким спал мало, и мысли его были на хиндустани:

“Игру правильно называют Большой! В Кветте я четыре дня прослужил поваренком у жены того человека, чью книжку украл. И это было частью Большой Игры! С Юга — бог знает, из какого далека — пришел махрат, игравший в Большую Игру с опасностью для жизни. Теперь я пойду далеко-далеко на Север играть в Большую Игру. Поистине, она, как челнок, бегает по всему Хинду…”

Ким и сам в итоге становится пандитом и отправляется в Гималаи, где он должен бороться с русскими агентами. Именно этот роман сделал термин «Большая Игра» публичным, а Киплинга — одним из ее пропагандистов. И так часто разные политологи любят многозначительно цитировать эту книгу — «Когда все умрут, тогда только кончится Большая Игра. Не раньше».

Очень жаль, что у нас в России так и не появилось певца Большой Игры, подобного Киплингу. И потому для нас этот период — какая-то абстракция, мы не знаем ничего о захватывающих приключениях русских разведчиков, об их борьбе с пандитами, о героическом покорении Туркестана, о схватках и тайных операциях на горных вершинах и в раскаленных пустынях. А они, конечно же, были, потому что информацию о состоянии дел в Средней Азии англичане получали в том числе и с помощью пандитов.

Но вернемся в Кашгар. Получить в союзники Якуб-бека для англичан означало получить новые возможности. Восточный Туркестан не только превратился бы в базу для противодействия русским, но и мог бы стать ключом к рынкам Бухары и Кульджи. И вскоре Якуб-бек начал получать помощь от англичан и заодно от турок. Последние по-прежнему мечтали создать этакий мусульманский союз против России. Хоть империя и деградировала со страшной скоростью, но турецкие султаны все еще считали себя духовной элитой в исламском мире. Англия и Турция признали Якуб-бека эмиром Джиты-шаара, то есть страны семи городов. Так стали называть Кашгарию.

В Петербурге к этой активности отнеслись серьезно. Александр II распорядился перекрыть Якуб-беку и англичанам путь на север. В 1870 году войска генерала Колпаковского заняли Музартский перевал на Тянь-Шане, а летом 1871 года русский корпус вошел в Кульджу и взял под контроль весь Илийский край. Колпаковский был награжден орденом Святого Георгия 3-й степени. Целью операции в Илийском крае было пресечь возможное распространение восстания на русский Туркестан, объединение Кашгара с Кокандом, и, наконец, Россия не могла позволить себе потерять западнокитайский рынок сбыта своих товаров. А именно это и случилось бы, если бы Кульджа была захвачена Якуб-беком.

Он, кстати сказать, понимал, с кем имеет дело, о том, как русские воюют, имел хорошее представление, и на операцию в Илийском крае отреагировал сдержанно. Отправил к Кауфману переговорщиков, и в 1872 году был заключен даже взаимовыгодный торговый договор.

Туркестанские генералы, особенно Колпаковский, ликовали, ведь они получили то, что хотели, Россия отныне будет закрепляться в Китайском Туркестане. Но их одернули из столицы, отправив указание «избегать всяких мер, клонящихся к упрочению нашего владычества в Илийском крае». До сих пор историки спорят, стоило ли России, а потом СССР закрепляться в Кульдже, оставлять ее себе. Китай ведь даже не очень возражал, если события будут развиваться таким путем. Еще при Сталине этот проект оставался вполне обсуждаемым, когда в Синьцзяне была образована Восточно-Туркестанская республика. И население региона очень долго было пророссийским. Но вышло как вышло.

Китайские войска, конечно же, пытались выбить Якуб-бека из Кашгара, но бои шли трудно, поддержку местного населения они не получали. Летом 1873 года случилось, наконец, долгожданное для Бадаулета событие — в Кашгарию прибыло английское посольство из Индии. Якуб-бек устроил торжественный прием, а британские послы вручили ему письмо от «подобной солнцу» королевы Виктории. Вручили и подарки, вполне в английском духе: батарею артиллерийских орудий, партию винтовок и крупную сумму денег. И опять же в духе англичан, они заявили, что это подарок не их, а турецкого султана Абдул Азиза. Якуб-бек заключил с англичанами союзный договор, по которому они могли делать в Кашгарии практически все, что пожелают.

Английские офицеры и топографы едва ли не открыто разъезжали по стране, составляя карты и собирая сведения о состоянии русских дел, о дорогах, ведущих в русский Туркестан и Китай. Англичане построили для Якуб-бека даже несколько небольших оружейных заводов, вдруг он захочет повоевать, например, против русских. А тут и оружие есть. Впрочем, если он захочет повоевать против Китая — тоже прекрасно. Туркестанский генерал-губернатор Кауфман неоднократно называл Кашгарию «излюбленным детищем англичан». Правда, с Якуб-беком русские власти выстраивали вполне официальные отношения и, как минимум на бумаге, считали его серьезным и влиятельным политиком. Во всяком случае, переписка с Кауфманом свидетельствует именно об этом. Вот, например, письмо от 1875 года:

«К. П. Кауфман — Якуб-беку.

Высокостепенный Бадаулет.

Пробыв по воле государя императора полтора года в Петербурге, я ныне возвратился в Ташкент и нахожу необходимым объехать в скором времени Высочайше вверенный мне край.

Свидетельствуя Вам, Бадаулет, мое почтение, имею честь уведомить Вас, что я намереваюсь побывать также и на Нарыне, недалеко от границ Джиты-Шаара, — владений моего доброго соседа. Надеюсь, что установившиеся между нами ныне добрые отношения еще более укрепятся и разовьются на почве взаимного доверия.