Отряд особого назначения. Диверсанты морской пехоты - Макар Бабиков

Обзавелись семьями кое-кто из наших недавно, когда стало очевидно, что война на Западе подошла к концу. А пришло время двинуться на другой флот — развезли своих подруг по домам, оставив с отцами и матерями, а то и покинув на время одинокими солдатками. Поведать о себе, узнать о делах домашних можно только через письмо. Телеграммами обмениваться в ту пору было почти немыслимо. А о разговоре по телефону даже невозможно было и мечтать.

Письма идут сюда долго, по пятнадцать-двадцать дней, а иногда и того дольше — самолетами в то время их не возили, а поезда ходили не спеша.

Вот и сейчас мы прочитываем письма, отправленные из дома еще в мирные дни, когда война с Японией и не начиналась. Да и наши письма получают там, дома, тоже те, что были написаны еще в летнее междувоенное время.

И меня ждут несколько заветных маленьких конвертов, заботливо склеенных из какой-то розовой и синеватой бумаги. Люба пишет, что жить еще трудно, снабжение по карточкам. Перечисляет все, что удалось получить, или, как тогда говорили, «отоварить». Радуется, что на рынке стала появляться картошка и свежая зелень. И хотя пока все очень дорого, но понемножку покупать удается. Погода стоит хорошая, летняя, и отец ее, отработав длинную военную смену на фабрике, удачно ловит рыбу, поддерживает семью. Вернувшись домой со студеного севера, она радуется, что добралась до солнца и теплого лета, спешит погреться на солнышке и накупаться. А в одном из писем с грустью сетует, что ходила на стадион, смотрела, как тренируются молодые девчата, и плакала, глядя на них. Мне-то понятно, чем вызваны слезы: сама она недавно бегала на соревнованиях, одолевала барьеры и не сбивала планку на рекордной высоте, а нынче ждет ребенка. Намеками и недомолвками советует быть осторожным, осмотрительным, не забывать, что меня хотят дождаться возвратившимся с войны. И будет ждать уже она не одна… А в конце, как всегда, приветы товарищам, она ведь знает всех отрядных северян.

Пришли сегодня письма и с Амура, от наших боевых друзей, воюющих с японцами на китайской земле. Перед самым концом войны, примерно на месяц пораньше нас, уехали в отряд Амурской флотилии Коротких, Залевский и Братухин. Провожая этих ребят на восток, мы тогда не могли предполагать, что пройдет совсем немного времени и по той же дороге следом за ними покатимся мы. Расставание с едущими на Амур было грустным и трогательным. Много было пережито вместе на севере, и уж в слишком далекую сторону уезжали наши друзья.

Теперь мы оказались поблизости. Конечно, относительно — если считать расстояние от Полярного. Мы еще не выезжали на восток, а с наиболее близкими товарищами амурцы успели обменяться письмами, наладилась переписка и здесь, на новой базе. Ребята писали нам, что служат они в таком же отряде, как и на севере, но только состоит он из совсем «зеленого» молодняка. Самые бывалые воины-разведчики — трое северян. Поэтому и офицеры отряда, и молодые десантники к ним отнеслись с большим уважением, всячески стараясь побыстрее перенять их опыт. Каждый из североморцев принял в амурском отряде отделение совсем не обстрелянных бойцов, причем Залевскому поручили специально заниматься минно-подрывным делом, а Валерия Коротких комсомольцы отряда избрали своим комсоргом.

Письма посланы амурцами по горячим следам первых боев. Каждый пишет по-своему. Братухин сообщает о событиях кратко, схематично, хотя на разговор он боек, умеет поговорить. Коротких по натуре сдержаннее, больше размышляет перед тем, как что-то сказать, но пишет подробнее, умеет подметить существенные детали. Из их писем, которые ходят теперь в отряде по рукам, мы довольно отчетливо представляем себе, как там сложилась обстановка и какая роль выпала на разведотряд Амурской флотилии.

На выполнение первого боевого задания они вышли 10 августа.

Братухин и Коротких были в той группе десантников, которую повел в разведку командир отряда капитан Кузнецов. Двигались по Сунгари в головной группе кораблей, впереди основных сил флотилии. Следом за ними вверх по реке, в глубь Маньчжурии шли мониторы, капонерские лодки и бронекатера.

Высадившись в Фунцзине, десантники быстро овладели районом пристаней. Японцы под напором разведчиков и под обстрелом кораблей стали поспешно отступать. Моряки заняли сначала центр города, а затем завязался бой за военный городок. Неприятель старался удержать его в своих руках во что бы то ни стало. Группа Коротких удачно разведала передний край японской обороны и сведения о расположении огневых точек быстро передала на корабли. При поддержке корабельной артиллерии десантники захватили и военный городок. Десанту удалось пленить большую часть неприятельского гарнизона.

После этого на мониторе «Ленин» разведчики вышли по Сунгари на Цзямусы. Чтобы затруднить плавание наших кораблей по Амуру и Сунгари, японцы пустили по реке много леса в плотах и россыпью. Пришлось осмотрительно выбирать фарватер, по которому шли впервые. На всем пути монитору приходилось вести перестрелку с береговыми батареями и пулеметными точками неприятеля. В Цзямусы отряд снова высадился для захвата плацдарма, быстро овладел прибрежной полосой, портовыми сооружениями, а затем, когда на подмогу им высадились пехотинцы, они вместе пробились в центр города. Разведчики заняли здание японской военной миссии, жандармское управление и другие учреждения японской администрации.

Часть отступившего из Цзямусы гарнизона укрепилась в поселке Аоци, надеясь там удержаться. Тогда было решено высадить в неприятельский тыл десантную группу. Монитор доставил десантников на побережье в окрестностях Аоци. Бой за поселок длился три часа. Японцы контратаковали, и одна группа их вырвалась из окружения. Тогда разведчики снова обошли отступающих японцев и принудили их к капитуляции. В плен сдалось 350 японских и маньчжурских солдат и офицеров, десантники захватили нескольких старших чинов военного округа и администрации провинции.

Андрей Залевский со своим отделением поднимался вверх по Сунгари в группе заместителя командира отряда старшего лейтенанта Козлова. В Цзямусы эта группа дралась за город и за поселок Аоци. Андрею не повезло, в бою за поселок он был ранен.

Сунгарийская флотилия японцев пыталась избежать боев с амурцами, стремилась уйти в глубь Маньчжурии. Но моряки настойчиво ее преследовали, шли буквально за кормой, стараясь наносить один удар за другим. Уже позже друзья писали, что их отряд дошел до Харбина и вместе с другими частями принудил его гарнизон к капитуляции.

Коротких и Братухин получили по ордену Красной Звезды, а Залевский — медаль «За боевые заслуги».

Нас, бывших североморских разведчиков, радовало, что по Амуру и по Сунгари прошли, освобождая Китай от японцев, и наши боевые товарищи, воспитанники отряда.

II

В старинных флотских казармах в самом большом кубрике, как по неизменной привычке мы называем наши жилые помещения, собрались все матросы, старшины и офицеры, ходившие в первые походы отряда на корейскую землю.

Вместе со всеми на койках, на рундуках и на табуретках вперемешку сидят и те, кто был занят несением службы на базе и потому в десантных операциях не участвовал. Расположились они тут по твердо установившемуся и всегда соблюдаемому правилу: еще от момента рождения отряда сохраняется порядок, чтобы все, кто служит в отряде, ходили бы в разведку. Если же выздоравливаешь после ранения, болел или проштрафился — все равно ты боец, на разборе будь, учись, набирайся опыта друзей.