1916. Война и мир - Дмитрий Миропольский

О том, что её муж, великий князь Михаил Александрович, расстрелян большевиками прежде своего брата, Наталья Сергеевна узнала из рассекреченных документов только в 1951 году. А через год графиня Брасова умерла в мансарде на окраине Парижа от рака груди. Из квартиры её выселили: хозяйка по безграмотности боялась заразиться. Несколько мучительных месяцев перед смертью Наталья Сергеевна кричала от невыносимой боли.

Здоровью и выдержке вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны можно было позавидовать.

В семьдесят лет она пережила затворничество в казачьей станице, погромы в крымских имениях и страхи в осаждённой Ялте, где одни матросы охраняли её от других. Её сестра Александра — мать английского короля Георга Пятого — настояла на срочной эвакуации остатков российской императорской фамилии. Уинстон Черчилль, потомок герцогов Мальборо, направил к берегам Крыма военную эскадру во главе с крейсером «Мальборо».

Мария Фёдоровна и её младшая дочь Ольга оказались в Англии. Погостили у Александры и, восстановив силы, отбыли в Данию. Больше полувека назад принцесса Дагмар покинула родину невестой русского цесаревича и отправилась на корабле в Санкт-Петербург — теперь вдовствующая российская императрица Мария Фёдоровна вернулась тем же морем в родной Копенгаген.

Однажды в Крыму ей сообщили: завтра в газетах напишут про то, что вся царская семья расстреляна в Екатеринбурге. Верить этому не надо, поскольку до Екатеринбурга никто не доехал, и ещё в Тобольске верные люди организовали побег. Телохранитель вспоминал, как Мария Фёдоровна читала страшные статьи и смеялась.

Телохранителя звали Тимофей Ящик. Когда-то император сам выбрал его, обходя строй конвоя. Двухметровый лейб-казак многие годы повсюду сопровождал государя — дома в Александровском дворце, в Крыму, Финляндии и Спале на отдыхе, в поездках по фронтам… Александра Фёдоровна была уверена: огромный бородатый детина в черкеске с газырями напоминает императору отца. В 1916 году Николай Александрович приставил своего верного казака к матушке, которая обосновалась в Киеве.

Когда в Ялте началась полная неразбериха, Тимофей увёз Марию Фёдоровну и Ольгу Александровну в свою станицу Новоминскую. В его доме младшая сестра императора родила своего второго ребёнка.

Лейб-казак последовал за госпожой в Англию и Данию. Иностранных языков Тимофей не учил — верил, что скоро вернётся в Россию. Был всегда рядом с Марией Фёдоровной. Ночью расстилал на паркете под дверью её спальни лохматую бурку и ложился, держа наготове револьвер и шашку. Однажды казак смущённо пожаловался, что с трудом управляется игрушечными столовыми приборами во дворце. Тогда специально для его могучих ручищ изготовили клеймёные вензелями серебряные ложку и вилку, напоминающие садовый инструмент.

Домой Ящик так и не вернулся. В начале двадцатых красноармейцы за контрреволюцию вырезали всю его семью — жену Марфу и девятерых детей, а верный присяге лейб-казак служил вдовствующей императрице до конца. В 1928 году он отстоял последний трёхсуточный караул — у её гроба. Мария Фёдоровна завещала Тимофею немного денег. Он открыл в Копенгагене бакалейную лавку, женился на местной хохотушке и прожил ещё почти двадцать лет. Тимофей Ящик так и не научился говорить по-датски, но жена его занялась русским и записывала воспоминания лейб-казака: Когда я клал Марию Фёдоровну в гроб, она так высохла, что казалась почти невесомой…

Бывшая принцесса Дагмар пережила императорскую семью на десять лет. Она никогда не увидела страшной могилы сына, внука, четверых внучек и нелюбимой невестки с одной и той же датой смерти: 17 июля 1918 года. Она не хотела верить в мученическую гибель своего первенца и даже в письмах к сестре Александре до конца своих дней говорила о нём только как о живом.

Завтра день рождения моего Ники, и как жутко и печально, что у меня больше нет от него вестей… Где он теперь… Но я знаю, что, где бы он ни был, Господь споспешествует ему. Но как же мне тяжело, как тяжко! Есть вещи, которые нельзя трогать, о которых нельзя говорить, и я скрываю это в самой глубине души.

Прах Марии Фёдоровны упокоился в саркофаге Королевской усыпальницы кафедрального собора в городе Роскилле, рядом с прахом её родителей и других членов датского королевского дома, но завещала похоронить себя с возлюбленным мужем…

…и когда сменилась эпоха — ровно 140 лет спустя после первого прибытия в Россию, в 2006 году Мария Фёдоровна снова прибыла в Санкт-Петербург. Как по заказу, на берегах Невы её встретила та же погода, о которой писал Фёдор Тютчев: