Гибель гигантов - Кен Фоллетт

Ноябрь — декабрь 1916 года

Этель Уильямс взволнованно читала в газете список раненых и убитых. Уильямсов было несколько, но капрала Уильяма Уильямса из «Валлийских стрелков» среди них не было. Произнеся про себя благодарственную молитву, она сложила газету, отдала ее Берни Леквизу и поставила чайник — варить какао.

Она не могла быть уверена, что Билли жив. Его могли убить в последние дни или часы. Ее преследовали ужасные воспоминания о «дне телеграмм» в Эйбрауэне, она не могла забыть женские лица, искаженные страхом и горем, лица, на которых навсегда останется жестокая отметина страшной вести, полученной в тот день. Ей было за себя стыдно — оттого, что она радовалась, что среди погибших не значился Билли.

Телеграммы в Эйбрауэн все приходили. Битва на Сомме в тот первый день не закончилась. Весь июль, август, сентябрь и октябрь английская армия бросала своих молодых солдат через нейтральную полосу — и их косил огонь пулеметов. Газеты вопили о победе, а телеграммы извещали совсем о другом.

В этот вечер, как почти всегда, на кухне у Этель сидел Берни. Малыш Ллойд дядю Берни обожал. Обычно он устраивался у Берни на коленях, и тот читал ему газеты. Малыш плохо понимал, что означали все эти слова, но сам процесс ему явно нравился. Однако сегодня Берни почему-то был на взводе и Ллойду внимания не уделял.

Со второго этажа спустилась Милдред с заварочным чайником в руке.

— Эт, одолжи ложку заварки, — попросила она.

— Бери, ты же знаешь, где. Не хочешь какао?

— Нет, спасибо, от какао меня пучит. Привет, Берни, когда революция?

Берни поднял голову от газеты и улыбнулся. Милдред ему нравилась. Она всем нравилась.

— Революция ненадолго откладывается, — сказал он.

Милдред насыпала в чайник заварки.

— От Билли письма не было?

— Давно уже, — сказала Этель. — А тебе он писал?

— Последнее пришло недели две назад.

Этель часто видела в почте письма от Билли, адресованные Милдред. Она догадывалась, что брат любит Милдред: иначе с какой стати он стал бы писать квартирантке своей сестры? И по всей видимости, чувства были взаимны: Милдред постоянно спрашивала, нет ли от него новостей, тщетно пытаясь за деланной небрежностью скрыть беспокойство.

Этель хорошо относилась к Милдред, но не знала, готов ли Билли в свои восемнадцать жениться на двадцатитрехлетней женщине с двумя детьми. Хотя, конечно, Билли всегда был не по годам взрослым и ответственным. А к тому времени как война кончится, он еще повзрослеет… Как бы то ни было, единственное, чего хотела Этель, — чтобы он вернулся живым. Остальное было не так уж важно.

— Слава богу, в сегодняшней газете его нет в списке раненых и убитых, — сказала Этель.

— Интересно, когда его отпустят на побывку?

— Но он ушел всего пять месяцев назад!

Милдред поставила чайник.

— Этель, можно тебя попросить кое о чем?

— Конечно.

— Я подумываю уйти из мастерской и работать швеей самостоятельно.

Этель удивилась. Милдред была старшей у Литова и зарабатывала больше других.

— У меня есть знакомая, — продолжала Милдред, — она предложила мне обшивать шляпы: пришивать вуали, ленты, перья и бусины. Работа требует мастерства и оплачивается намного лучше, чем пошив солдатской униформы.

— Звучит многообещающе.

— Вот только работать мне придется дома, во всяком случае поначалу. А потом я надеюсь взять в дело еще девочек и устроить небольшую мастерскую.

— Уже планируешь вперед?

— Но ведь так и надо, правда? Когда война закончится, форма будет не нужна… Ты не станешь возражать, если в комнатах, которые я занимаю, некоторое время будет еще и мастерская?

— Конечно нет! Удачи тебе!