Наталия Гончарова. Любовь или коварство? - Лариса Черкашина

Прошло несколько месяцев, и в том же 1785 году, у баронессы родилась дочь. Девочку окрестили и нарекли Наталией.

Но век красавицы чужеземки был недолог. Словно вырванный с корнем цветок, она зачахла на чужбине. Ульрика умерла молодой, тридцати лет от роду, оставив на попечение своей благодетельницы дочь Наталию. Всю свою жизнь Наталия Ивановна молилась каждодневно о душе родной матушки. Может быть, потому так был дорог ей и Ярополец, где была похоронена ее мать, бедная Ульрика…

Необычная история любви и жизни баронессы Ульрики и особенно ее печальный конец волновала воображение юной Натали. Уже много позже она писала мужу о своих титулованных родственниках.

Из письма Наталии Николаевны П. П. Ланскому в Ригу (июнь 1849):

«Если встретишь где-либо по дороге фамилию Левис, напиши мне об этом, потому что это отпрыски сестры моей матери. В общем, ты и шагу не можешь сделать в Аифляндии, не встретив моих благородных родичей, которые не хотят нас признавать из-за бесчестья, какое им принесла моя бедная бабушка. Я все же хотела бы знать, жива ли тетушка Жаннет Левис, я знаю, что у нее была большая семья. Может быть, случай представит тебе возможность с ними познакомиться».

Наталии Николаевне так и не довелось свидеться со своими благородными родственниками. К тому времени, когда писались эти строки, Жаннет уже не было на свете. Тетушка умерла в тот самый год, когда незнаемая ею племянница Натали Гончарова стала женой первого поэта России.

…Семнадцатилетняя Эуфрозина Ульрика, урожденная Липхарт, венчалась с бароном Морисом фон Поссе в Дерпте (нынешний Тарту) в мае 1778 года. В сентябре следующего года в молодом семействе родилась дочь Иоганна Вильгельмина — та самая «тетушка Жаннет». Спустя пять лет красавица баронесса бежала из отчего дома, оставив отцу (матери Ульрика лишилась рано, в детстве), отставному ротмистру Карлу Липхарту, маленькую дочь.

Она забыла стыд и честь,

Она в объятиях злодея!

Какой позор!

Весть о смерти в далекой России дочери-беглянки долетела и до бедного отца: в следующем, 1792 году, несчастный Карл Липхарт скончался, поручив любимицу-внучку Иоганну заботам сына Рейнгольда и его невестки.

Пройдет время, и юная баронесса выйдет замуж за Федора Левиза оф Менара, участника войны с Наполеоном. Портрет боевого генерала кисти английского живописца Джорджа Дау и поныне украшает знаменитую галерею героев 1812 года в Зимнем дворце.

Славный генерал-лейтенант Федор Левиз оф Менар, шотландец по происхождению, приходился дядей Наталии Николаевне. В супружестве с баронессой Иоганной Вильгельминой на свет появились двенадцать детей! И, как писала Наталия Николаевна, у «тетушки Жаннет», действительно, была большая семья.

В письме к Ланскому есть и такие строчки: «Ты говоришь о некоем Любхарде и не подозревая, что это мой дядя. Его отец должен быть братом моей бабки — баронессы Поссе, урожденной Любхард».

Речь идет о младшем сыне Рейнгольда Липхарта (так правильно звучит фамилия!) Карле Готтхарде Липхарте, владельце многих имений. Да и его отец, воспитавший маленькую племянницу Иоганну, был человеком весьма состоятельным: в замке Ратсхоф, близ Дерпта, хранились богатейшие коллекции фарфора и скульптуры; библиотека насчитывала тридцать тысяч томов; картинная галерея поражала воображение заезжих путешественников и гостей дома полотнами кисти знаменитых художников Европы. Все эти богатства впоследствии и перешли к Карлу Готтхарду, еще более украсившему свое фамильное гнездо лучшими образцами искусства: не зря усадьбу Ратсхоф окрестили «маленьким Версалем».

Так что лифляндские родичи Наталии Николаевны отличались и богатством, и знатностью, и любовью к прекрасному.

Необыкновенная красота баронессы Эуфрозины Ульрики, о которой в семье ходили легенды, словно по наследству, передалась ее дочери, а затем — в полной мере и внучке Наталии Гончаровой.

…Когда в 1837-м в Зимнем дворце случился пожар, то страже был отдан приказ: спасать из огня лишь самые ценные вещи.

Один из офицеров, оказавшись в апартаментах фрейлины Екатерины Ивановны Загряжской и увидев в незатейливой черепаховой рамке миниатюру, с изображенной на ней очаровательной женской головкой, не раздумывая, схватил безделушку. И позже на вопрос чиновника, ведущего реестр спасенному имуществу, — что побудило его взять столь незначительный предмет, безымянный спаситель воскликнул: «Я не мог оставить изображение такой редкой красавицы в добычу огню!»

После смерти Екатерины Загряжской семейная реликвия досталась ее племяннице Наталии Пушкиной. О дальнейшей судьбе единственного портрета красавицы баронессы неизвестно — стал ли он и впрямь «добычей огня», когда после октября семнадцатого полыхали по всей России дворянские усадьбы?