Главные преступления советской эпохи. От перевала Дятлова до палача из Мосгаза - Владимир Демченко

— Человек, на которого я напал, нацистский преступник, — заявил задержанный. — При фашистах он был начальником тюрьмы в поселке Локоть. Его зовут Николай Иванин, он лично отправлял людей на казнь и заслуживает смерти.

Палату пострадавшего в больнице взяли под охрану, Иванина допросили. Он не стал отпираться. Да, это он командовал тюремной охраной. А после войны жил в Брянске по поддельным документам. Теперь он понимает, что война его настигла.

Среди прочего Иванин вспомнил и про Тоньку-пулеметчицу. Она ведь была его подчиненной. Между ними даже короткий роман случился.

— Она рассказывала, что у нее были братья и сестры, — вспоминал Иванин. — Фамилия? Ну как же, помню. Макарова она.

Это был прорыв. Не редкая, конечно, фамилия, предстоит перелопатить тысячи личных дел. Но игра стоит свеч.

Почти год оперативники КГБ проверяли всех Макаровых страны. Искали женщин по имени Антонина, родившихся около 1920 года, чья военная биография туманна. Подозрительных оказалось не так много. Большинство пришлось отсеять: их фотографии показывали жителям Локоти и арестованному Иванину. Они твердо говорили «нет».

Лишь в одном случаи свидетели засомневались. 55-летняя Антонина Макарова из Серпухова казалась им очень похожей. Иванин даже вызвался опознать ее, и его повезли в Серпухов. Он честно сотрудничал со следствием, и его не стали закрывать в местной тюрьме. Поселили в гостинице под охраной.

Макарова работала продавцом в магазине. Утром Иванин должен был под видом покупателя прийти туда и сказать окончательное слово. Но ночью предатель покончил с собой — удавился простыней. Видимо, не вынес тяжести воспоминаний и предстоящей встречи с женщиной-палачом.

Из Локоти в Серпухов привезли двух знавших Тоньку женщин. Одна за другой они заходили в магазин, долго стояли у прилавка…

И обе твердо заявили: не она. Расследование вновь зашло в тупик.

Но через несколько месяцев оперативников ждала новая удача. Некий сотрудник Минобороны из Тюмени по фамилии Парфенов собирался в загранкомандировку. В СССР перед такой поездкой даже обычного человека тщательно проверяли. А военного — тем более. Каждому приходилось заполнять подробные анкеты, указывать всех близких родственников. Парфенов написал, что у него есть сестра Антонина Гинзбург, 1920 года рождения. А в девичестве она… Макарова.

Командированного допросили. Вниманием к сестре он был немало удивлен. Она, дескать, живет в небольшом белорусском городе Лепель. Участница войны, работает на швейной фабрике контролером швейного цеха. Муж ее тоже ветеран. Уважаемые, в общем, люди. На вопрос, почему он Парфенов, а она Макарова, военный рассказал курьезную школьную историю.

Неужели это та самая Тонька-пулеметчица? В Лепель отправили оперативника КГБ с заданием достать изображение Антонины Гинзбург. Без проблем: лик Антонины висел на Доске почета фабрики. Свидетели в Локоти неуверенно закивали: «Да, очень похожа. Но ведь прошло столько лет. Вдруг это опять ошибка…».

Белорусскому КГБ поручили выяснить как можно больше о контролере швейного цеха. Ошибиться значило оскорбить подозрением заслуженного человека. За Макаровой-Гинзбург установили слежку. Но женщина жила обычной жизнью, ходила на работу, варила борщи мужу и взрослым уже дочерям…

9 мая 1978 года. Ветеран Антонина Гинзбург участвовала в общегородском митинге, выступала перед школьниками, рассказывая о войне. В какой-то момент к ней подошел журналист. Он с интересом расспрашивал Антонину Макаровну о ее боевом прошлом, желая детально описать подвиги в публикации. Позже этот молодой человек, оказавшийся капитаном госбезопасности, направил в Брянск рапорт:

«Старается уйти от ответов на конкретные вопросы относительно действий войскового соединения, в котором воевала. Не смогла назвать командиров батальона, полка и даже дивизии».

Было решено отправить в Лепель локотских свидетелей.

И снова санитарка

К побегу из Локоти Тонька-пулеметчица начала готовиться заранее. Через поселок часто гнали советских пленных. Однажды, еще в 1942 году, кто-то из полицаев шепнул ей: среди новой партии есть ее тезка — Антонина Макаровна Макарова. Тонька сначала усмехнулась и пожала плечами. Но потом осознала, что такое совпадение может здорово ей пригодиться.

Она уговорила одного из любовников — офицера комендатуры — дать ей побеседовать с пленной. Привела в кабинет, напоила чаем… Оказалось, девушка из Москвы, воевала санитаркой на передовой и попала в плен после контузии. Тонька-пулеметчица аккуратно записала все: номера частей, звания, сведения о родственниках. Тонька была приветлива и доброжелательна. А утром договорилась с тем же офицером и отправила санитарку в строй смертников. И расстреляла без тени сожаления.

Листок со сведениями пригодился. Когда в 1943 году в Локоти стала слышна канонада советских пушек, она выучила его наизусть. А потом увязалась за отступающей немецкой армией. Добежала до Кенигсберга (ныне Калининград). Зимой 1944 года город был окружен, покровителям стало не до Тоньки-пулеметчицы, она оказалась предоставленной сама себе.

Когда наши войска захватили город, Тоньке удалось в неразберихе смешаться с узниками одного из концлагерей. В особом отделе проверяли всех. Тонька без запинки отрапортовала, где служила и как попала в плен расстрелянная ей санитарка. В дивизию отправили запрос и вскоре получили подтверждение правдивости Тонькиных слов. Девушке выдали новые документы и определили служить в госпиталь — тут же, в Кенигсберге.

Так Тонька-пулеметчица начала новую, третью по счету жизнь. Сестричка-фронтовичка ухаживала за ранеными, не страшась самых жутких увечий, для каждого находя время и ласковое слово. Одним из раненых был молодой солдат Виктор Гинзбург из Лепеля. Симпатичная санитарка приглянулась ему. Да и она частенько поглядывала в его сторону. Влюбилась ли она в него? Или просто решила, что в замужестве ей будет безопаснее? Трудно сказать. Свадьбу сыграли там же, в захваченном немецком городе. А потом, демобилизовавшись, отправились в Лепель.

Теперь Тонька-пулеметчица была Антониной Гинзбург. Со временем у супругов появились две дочки, семье дали отдельную квартиру. Антонина работала на фабрике, ее муж — в автомастерской.

Макарова-Гинзбург даже разыскала братьев и сестер, переписывалась, встречалась с ними. А что, она ведь прошедшая плен фронтовичка.

Наверное, женщина так и дожила бы до глубокой старости — без воспоминаний, без угрызений совести. Приближался выход на пенсию. Поэтому Антонина Гинзбург не удивилась, когда ее попросили зайти в собес.

«Время такое было»

В опознании участвовали две жительницы поселка Локоть. Одна, загримированная, сидела прямо в кабинете. Вторая вместе с одним из оперативников ждала на улице. Договорились так: если свидетельница на улице уверенно опознает пулеметчицу, наступит офицеру на ногу. Но женщина от волнения все перепутала. Она уткнулась лицом в грудь опера, боясь, что наводившая ужас женщина-палач узнает ее. А потом, опомнившись, чуть ли не закричала: