Противостояние. Спецслужбы, армия и власть накануне падения Российской империи, 1913–1917 гг. - Владимир Хутарев-Гарнишевский

Следует отметить, что с точки зрения генеалогии горизонтальные родственные связи встречаются гораздо чаще вертикальных, то есть отношения брат – брат преобладают над собственно династиями, где несколько поколений (отец – сын, дед – сын – внук) служили в жандармерии. Вероятно, не все родители желали своим детям такой достаточно нервной и сложной по сравнению с обыкновенной армейской службой карьеры. Можно привести следующие удачные примеры горизонтальных связей. Генерал-майор Е. В. Владимирский в 1882–1890 гг. был помощником начальника штаба корпуса, а его брат генерал-майор В. В. Владимирский возглавлял Ярославское ГЖУ^[144]. Генерал-лейтенант К. Ф. Шрамм, начальник Московского ГЖУ, был родным братом полковника Н. Ф. Шрамма, возглавлявшего Омское ГЖУ^[145]. Таких примеров десятки.

Можно выделить три типа жандармских семейств. Первый тип – жандармские военные династии, когда несколько представителей крупного русского офицерского дворянского рода идут на службу в жандармерию. К таким фамилиям, без сомнений, можно отнести подполковников братьев Владимира Ольгердовича и Евгения Ольгердовича Щербовичей-Вечор. Оба их брата, полковник артиллерии Сергей Ольгердович и капитан Александр Ольгердович Щербовичи-Вечор, а также сыновья, кадет Первого кадетского корпуса Юрий Владимирович и поручик Борис Евгеньевич, служили в императорской армии^[146]. Также к первому типу относятся офицерские семейства Хартулари, Гибер фон Грейфенфельс, князья Путятины^[147] и многие другие.

Второй тип родственных отношений – это чисто жандармские династии. Их представители служили в основном в жандармерии, а число армейских родственников было невелико. Самым ярким примером второго типа были братья Петр, Николай и Александр Мартыновы. Дети чиновника, они не имели близких родственников в армии, но все трое пошли на службу в жандармерию. Схожий случай имел место с тремя братьями Меранвиль де Сент-Клер: братья полковник Андрей Николаевич и подполковник Борис Николаевич Меранвиль де Сент-Клер служили в ЖПУЖД, а их брат подполковник Константин Николаевич был старшим адъютантом штаба корпуса.

Третий тип родственных связей в жандармерии – это полицейские династии, когда часть представителей рода служили в Отдельном корпусе жандармов, а другая – в департаменте полиции МВД. Это была особая социальная группа, полностью оторвавшаяся от армии, – группа, для которой политический сыск стал, если так можно выразиться, семейным делом.

Например, в корпусе служили братья А. Ф. и П. Ф. фон Притвицы, а в департаменте – коллежский регистратор Н. П. фон Притвиц^[148].

Другим примером является жандармское семейство Беловодских, еще со времен Николая I служивших в корпусе. Этот род «эволюционировал» от первого, военного типа к третьему, полицейскому. Основателями рода были начальник Псковского ГЖУ генерал-майор Павел Евстафьевич Беловодский и его брат подполковник Михаил Евстафьевич^[149]. Позднее на полицейскую службу поступили их внуки: в корпус жандармов – подполковник Владимир Васильевич^[150] и Константин Владимирович Беловодские^[151], а в департамент полиции – надворный советник Евгений Васильевич Беловодский^[152].

Значительное внимание руководство политического сыска уделяло семейным обстоятельствам и интимным отношениям офицеров жандармерии. Женились на дамах своего круга, часто имевших родственные связи в армейских кругах, в основном дворянского происхождения. Наличие любовниц категорически не одобрялось, это касалось даже заслуженных офицеров в высоких чинах. Например, начальник Самарского жандармско-полицейского управления железных дорог полковник К. С. Яниковский чуть не поплатился должностью за многолетнее (в течение 18 лет) сожительство с француженкой – воспитательницей своих детей, даже несмотря на то, что воспитывал он их один, проживая раздельно от жены. А прикомандированный к штабу корпуса жандармов корнет В. В. Дацевич и вовсе распрощался со службой из-за скандальной любовницы^[153].

На офицеров Отдельного корпуса жандармов были возложены разнообразные многоплановые задачи: политическая, военная и в ряде случаев уголовная полиция, контрразведка, борьба с контрабандой, полиция нравов, административные функции. При такой нагрузке численность корпуса была мизерной: на каждые 168 тыс. человек населения империи приходилось по 1 офицеру и 14 нижних чинов жандармерии. Подготовка новых кадров была штучной. Несмотря на высокий уровень преподавательского состава курсов и неплохие пособия, штаб технически не мог всесторонне подготовить жандармов и как специалистов по всем видам розыска, и как администраторов. Структура органов политического сыска была неоднородной: ГЖУ, охранные отделения, районные охранные отделения, ЖПУЖД, КЖК, жандармские дивизионы, будучи тесно связанные профессиональной деятельностью, имели различное политическое и строевое подчинение, разные источники финансирования. Указанные противоречия провоцировали серьезные внутренние конфликты, разрушали целостность корпуса жандармов, из-за того что офицеры служили в руководстве всех вышеупомянутых учреждений на разных условиях. После подавления Первой русской революции назрела необходимость проведения реформ, которые унифицировали бы внутреннее устройство, руководство, цели и задачи полиции вообще и политической в частности.