По большому льду. Северный полюс - Роберт Эдвин Пири

Командир Роберт Пири, Военно-морской флот США, глава экспедиции.

Капитан «Рузвельта» – Роберт Бартлетт.

Старший механик – Джордж Уордуэл.

Хирург – Джордж Гудселл.

Помощник – профессор Росс Марвин.

Помощники – профессор Дональд Макмиллан, Джордж Боруп, Мэттью Хэнсон.

Чарльз Перси – стюард.

Томас Гашью – помощник капитана.

Джон Коннорс – боцман.

Джон Коуди, Джон Барнз, Деннис Мэрфи, Джордж Перси – матросы.

Бэнкс Скотт – помощник старшего механика.

Джемс Бентли, Патрик Джойс, Патрик Скинз, Джон Уайзмен – кочегары.

18-го числа Макмиллан и Боруп с пятью эскимосами и шестью нартами отправились на побережье Гренландии, чтобы организовать склады продовольствия на случай, если моя партия вынуждена будет высадиться на землю там же, где и в 1906 г., а, кроме того, провести серию наблюдений за приливам-отливами на мысе Морис-Джесеп. Поэтому я сразу же отправил к ним двух эскимосов с лотом и запиской, в котором сообщал Макмиллану и Борупу о нашей безоговорочной победе. В наши планы входило отправить Бартлетта провести серию замеров океанских глубин на расстояние от 5 до 10 миль между мысом Колумбия и восьмым лагерем, чтобы исследовать поперечный профиль континентального шельфа и глубокий каньон вдоль него.

Бартлетт уже приготовил было для этой цели свое оборудование, но я решил не посылать его, потому что он был не в лучшей физической форме: у него сильно опухли ступни и лодыжки, а горе-утешители его только раздражали. Мое же состояние здоровья весь остальной период пребывания на севере было вполне удовлетворительным, если не считать больного зуба, который время от времени досаждал мне уже в течение трех недель.

Впервые за все экспедиции я провел май и июнь на судне. Раньше всегда оставались какие-то недоделанные работы в полевых условиях, но в этот раз вся основная работа была завершена и нужно было только упорядочить результаты. В этот период энергия моих эскимосов уходила, главным образом, на короткие вылазки неподалеку; суть поручений, как правило, сводилась к тому, чтобы добравшись до тех мест между судном и мысом Колумбия, где располагались склады, и перевезти на борт неиспользованные запасы. В перерывах между этими короткими поездками делалась кое-какая другая интересная работа.

Большая часть этой дополнительной работы выполнялась другими участниками экспедиции, но у меня было полно работы и на борту «Рузвельта». Где-то около 10-го мая наступила по-настоящему весенняя погода. В этот день мы с Бартлеттом начали генеральную уборку нашего дома. Мы осмотрели все каюты, навели порядок во всех дальних углах, просушили все, что необходимо было просушить; ют был завален всяким хламом, который копился на судне почти год. В тот же день началась и весенняя работа на судне: были сняты зимние чехлы с дымовой трубы и вентиляторов «Рузвельта» и команда стала готовиться к пуску машин.

Несколько дней спустя возле нашего корабля появился красавец-песец и даже сделал попытку взобраться на борт. Один из эскимосов убил его. Поведение зверька было весьма необычным: он вел себя так же, как ведут себя эскимосские собаки, когда на них находит помрачение рассудка. Эскимосы говорят, что в окрестностях Китового пролива песцы часто подвергаются приступам такого рода болезни: известны случаи, когда они пытались ворваться в иглу. Болезнь, которой страдают полярные собаки и песцы, по внешним проявлениям схожа с одной из форм бешенства, но, по-видимому, не имеет никакого отношения к обычному бешенству, так как не опасна для человека и не заразна.