Всеобщая история религий мира - Вольдемар Карамазов

Во-первых, это секта Дзедо (кит. Цзинту – «Чистая земля», т. е. амидизм) с культом Западного рая и его владыки будды Амитабхи. Основатель ее в Японии Хонэн (1133-1212 гг.) счел необходимым упростить вероучение буддизма, сделать его более доступным для простого народа и для этого ввел заимствованную им из китайского амидизма практику бесчисленного повторения одного только слова «Амида», что должно принести верующему спасение. В аналогичном плане действовала и родственная ей школа-секта Дзедо син («Истинно Чистая земля»), основанная Синраном (1173-1262 гг.) и пропагандировавшая культ Амитабхи. Фраза «Наму Амида буцу» («Славься, будда Амитаба!») превратилась в магическое заклинание, нембуцу, повторявшееся до 70 тысяч раз в сутки.

Люди верили в столь простой путь к спасению, подкреплявшийся совершением добродетельных поступков – перепиской сутр, жертвованием на храмы, на буддийские скульптуры и изображения. И хотя со временем культ Амиды принял более спокойный характер, количество последователей амидизма в стране не уменьшилось, а, скорее, возросло (ныне, по некоторым данным, их насчитывается почти 20 млн).

Самураи. Фото 1890 г.

Во-вторых, большую популярность в Японии приобрела секта Нитирэн, названная по имени ее основателя (1222-1282 гг.), который так же, как и Хонэн, стремился упростить и очистить буддизм. В центре поклонения в секте Нитирэн оказался не Амитабха, а сам великий Будда. И не нужно было стремиться к Западному раю и неведомой Чистой земле: Будда был вокруг, во всем, в том числе и в тебе самом. Рано или поздно он в любом, даже самом обиженном и угнетенном, проявит себя.

Нитирэн был нетерпим к другим сектам, обвиняя их в различных грехах и суля их приверженцам пребывание в аду, но его учение поддерживалось многими обездоленными. Правда, это не придало ему революционности: в отличие от средневекового Китая буддизм в Японии редко становился знаменем восставшего крестьянства. Более того, Нитирэн твердо провозгласил, что религия должна служить государству, и это впоследствии было высоко оценено японскими националистами.

Третьей и, пожалуй, наиболее известной (если и не самой популярной) новой сектой японского буддизма стало учение дзэн. Дзэн-буддизм – это такая же японская реакция на индо-буддизм и проявление японского национального духа в буддизме, как прототип его, чань-буддизм, – олицетворение всего китайского в буддизме.

Дзэн проник в Японию из Китая на рубеже ХП-ХШ вв. в обеих его модификациях, северной и южной. Однако наибольшее развитие получила южная школа. Ее приверженцы, учителя Эйсай (1141-1215 гг.) и Догэн (1200-1253 гг.), стремились создать собственные практические школы.

Догэн, в отличие от китайской традиции южной ветви чань, уважал авторитет Будды, сутр и своего учителя. Это нововведение Догэна сыграло важную роль в дальнейших судьбах секты дзэн в Японии. На базе этого учения сформировались две новые секты – риндзай и сото, ставшие авторитетнейшими школами дзэн. И хотя это учение осталось эзотерическим, как и чань в Китае, однако возможности и влияние его в Японии оказались неизмеримо более широкими.

Во-первых, признание авторитета учителя способствовало упрочению определенных традиций. Укрепился институт инка, означавший признание учителем-мастером того, что ученик достиг просветления, сатори. Тем самым мастер как бы санкционировал право ученика на наследование авторитета учителя, традиций его школы.

Во-вторых, школы при дзэнских монастырях стали очень популярны. Суровость и жестокость воспитания, палочная дисциплина, психотехника и самоконтроль, стремление приучить человека настойчиво добиваться цели и быть готовым ради нее на все – это в дзэнской системе воспитания импонировало сословию самураев с его культом меча и готовности умереть за господина. Естественно поэтому, что дзэн-буддизму охотно покровительствовали сегуны.

Культ самоубийства в Японии

Принц Гаутама Будда

Буддийская танка

Обряд сэппуку (харакири)

Дзэн-буддизм с его принципами и нормами во многом определил кодекс самурайской чести, «путь воина» (бусидо). Мужество и верность, обостренное чувство достоинства и чести (не «лицо» образованного китайского конфуцианца, но именно честь воина-рыцаря, оскорбление которой смывается лишь кровью), культ самоубийства во имя чести и долга (не только мальчики в школах, но и девочки из самурайских семей специально обучались этому искусству: мальчики – делать харакири, девочки – закалываться кинжалом), философия фатализма в сочетании с фанатичной преданностью патрону, а также уверенность в том, что славное имя доблестно павшего будет светиться и почитаться поколениями в веках – все это, вместе взятое, вошедшее в понятие бусидо и оказавшее огромное влияние на японский национальный характер, во многом было воспитано японским дзэн-буддизмом.

Фанатизм и готовность к самопожертвованию, воспитывавшиеся в самураях дзэн-буддизмом, отличались от фанатизма воинов ислама, которые шли на смерть во имя веры, ожидая вознаграждения за это на том свете. Ни в синтоизме, ни в буддизме концепции вечного блаженства на том свете не существовало. И вообще духовная ориентация японской культуры, как и китайской, оказавшей на нее в этом смысле немалое влияние, была посюсторонней. Не о загробном блаженстве и посмертной жизни, а о достойной смерти и высоком месте в памяти живых мечтали шедшие на смерть самураи. Это отношение к смерти как естественному концу, как к закономерной судьбе каждого, к нормальной смене одного состояния другим (с перспективой возвращения в старое состояние жизни, но уже в новом перерождении) в немалой степени было стимулировано буддизмом, в том числе дзэн-буддизмом.