Претерпевшие до конца. Судьбы царских слуг, оставшихся верными долгу и присяге - Юрий Жук

Из письма Великой Княгини Виктории Фёдоровны своей сестре Принцессе Прусской Ирине-Луизе-Марии ^[692]

Принцесса Виктория, 12 ноября 1920 г.

(…)

«Я слышала, что после того, как были найдены тела, крест Эллы и деревянная цепочка ^[693]были взяты одной дамой, которая жила в близ расположенном монастыре.

В прошлом году я видела и говорила с… ^[694]Бедная сказала, что с ними обращались не плохо, и они не были стеснены в Алапаевске, и им даже позволялось ходить в церковь. Там они все жили в одном коридоре, в здании школы.

Её муж ^[695]читал вечерние молитвы с Эллой в её комнате, и она часто сидела вместе с ней, и Элла делала рисунки для её работы. Там, в первое время, было так спокойно, что её муж думал, что они вне настоящей опасности; и так как они беспокоились о своих детях, то они решили, что она ^[696]поедет в Петроград, чтобы их увидеть, а затем вернуться.

Местные советы позволили ей уехать, но когда она приехала в Екатеринбург, её забрали из гостиницы и посадили в тюрьму как сербскую шпионку, потому что видели, как она разговаривала с сербским офицером. Оттуда её отправили в пермскую тюрьму, где она встретила бедную Е. Шнейдер и мадмуазель Гендрикову, которых выволокли наружу и убили в то время, когда она ещё находилась там. Она уехала из Екатеринбурга как раз перед тем, как там наши дорогие были убиты. Благодаря чехословакам и переговорам с большевиками она была оставлена живой и взята в Москву, где она была интернирована в Кремле до тех пор, пока не закончились переговоры, чтобы отправить её в Швецию. Она ничего не знала о том, что случилось в Алапаевске, до тех пор, пока не уехала из России.

В Алапаевске, кроме трёх сыновей Кости, Эллы и Вари, были Сергей Михайлович с его доктором или служащим (он был болен) и сын Павла от его второго брака, талантливый юноша…» ^[697]