"Моссад" и другие спецслужбы Израиля - Александр Север

Шпион из Восточной Германии

В ноябре 1971 года эмигрировавший из ФРГ в Израиль специалист по аэродинамике Питер Пульман (его родители погибли во время холокоста) был принят на работу в компанию «Израель эйр крафт индастриаз», которая выполняла среди прочего и заказы Министерства обороны. Через пять месяцев инженера арестовали и обвинили в работе на восточногерманскую разведку «Штази». В ходе следствия выяснилось, что в качестве разведчика-нелегала он был тайно вывезен из ГДР в ФРГ, там женился на еврейке и после этого эмигрировал на Землю обетованную. Был приговорен к 15 годам лишения свободы. Освобожден в 1982 году[506].

Как умел, так и жил

Когда в октябре 2009 года у стен Новодевичьего монастыря в Москве киллеры изрешетили машину известного предпринимателя Шабтая Калмановича – на его теле насчитали 18 пулевых ранений, в СМИ началось активное обсуждение погибшего. Кто-то сделал акцент на его бизнесе, кто-то – на мотивах убийства, и почти никто не сообщил подробности его шпионской деятельности на территории Израиля. Хотя она по-своему уникальна.

Он один из немногих разоблаченных агентов КГБ, кто не только сумел сделать головокружительную карьеру в израильском обществе и стать миллионером, но в лихие девяностые годы, когда в Москве происходила мучительная реорганизация органов внешней разведки, сумел «вытащить» себя из израильской тюрьмы. Более того, сам факт связи с КГБ он сумел превратить из негативного эпизода своей биографии в положительный. В начале девяностых годов такое редко кому удавалось.

Шабтай Калманович родился в 1948 году в Каунасе, в семье, как сейчас принято говорить, местного высшего общества. Его мать работала главбухом на местном мясокомбинате, а отец – зам. директора завода резиновых изделий. Супруги пытались сохранить в семье остатки еврейских традиций: говорили на идиш, соблюдали, насколько возможно, иудейские обряды. В 1959 году родители Калмановича подали первое прошение о выезде в Израиль, затем второе, третье. На все просьбы следовал отказ. «Отказник» Шабтай между тем окончил школу, поступил в местный Политехнический институт (на факультет автоматизации производства). Затем его призвали в армию. Именно там он начал сотрудничать с органами военной контрразведки (Третье управление КГБ). После демобилизации его пригласили на беседу в местное управление КГБ. Там ему сказали, что семья сможет выехать на ПМЖ (постоянное место жительства. – Прим. авт.) в Израиль только при одном условии, если он станет «тайным информатором Москвы». Шабтай Калманович согласился. В 1970 году началась его годичная спецподготовка. В декабре 1971 года семья попала на Землю обетованную.

Успех его головокружительной карьеры можно было объяснить двумя факторами. Во-первых, он был очень коммуникабельным. Во-вторых, попав в Израиль, он решил делать карьеру по партийной линии. Говоря другими словами, примкнул к находящейся у власти Рабочей партии – «Авода». Последней как раз требовались молодые и энергичные сторонники – репатрианты из Советского Союза. Нужно было как-то завоевывать голоса этой части электората. Конкурентов у Калмановича не было. Большинство приехавших репатриантов из СССР принципиально не хотели заниматься политикой в качестве членов «Аводы», так как для них по стилю организации внутрипартийной жизни она ассоциировалась с КПСС.

Шла предвыборная кампания, и нового репатрианта из СССР с охотой приняли в пропагандистский штаб при канцелярии премьер-министра для работы среди русскоязычных израильтян. Веселый, общительный, энергичный, он быстро зарекомендовал себя надежным работником, оброс связями на самом верху, партийные ветераны, руководители страны, души не чаяли в этом молодом русском. Когда в «Аводе» была создана собственная организация для репатриантов из СССР – «Ассоциация русскоязычных израильтян», – Калманович возглавил в ней молодежный отдел.

Именно тогда он познакомился с руководителем «Ассоциации русскоязычных израильтян» Нехемием Леваноном. Последний с 1970 по 1980 год был руководителем «Натива». О том, чем занималась это структура и почему ее деятельность очень интересовала КГБ, было подробно рассказано в одной из глав данной книги раньше. Сложно сказать, что именно сообщил Калманович в Москву о деятельности «Натива». Зато авторы книги «Шпионы» – израильские журналисты Йоси Мильман и Эйтан Хабер – подсчитали, что за 17 лет работы в Израиле на КГБ Калманович в общей сложности получал от кураторов по 6 тыс. долларов в год[507]. Маловероятно, что ему платили эти деньги лишь за то, что он живет в Израиле и регулярно общается с местной бизнес– и политической элитой.

Среди его достижений – организация в апреле 1978 года обмена арестованного в 1965 году советского разведчика-нелегала Роберта Томпсона (был приговорен к 30 годам тюрьмы) на задержанного в Зимбабве американского студента Алана Ван-Грумена и в Мозамбике – молодого репатрианта из СССР Мирона Маркуса[508].

Несколько слов о разведчике-нелегале Роберте Томпсоне. По утверждению Вадима Шелкова, «в его деле много неясного. При аресте и в ходе следствия он изложил, по крайней мере, три разные версии своего приобщения к советской разведке… По одним данным, он родился в семье небогатого священника в 1935 году в Детройте. Но во время процесса прозвучало, что он появился на свет в 1925 году в Лейпциге. После войны вместе с другими членами молодежной организации Гитлерюгенд он был интернирован в СССР, где оказался под опекой спецслужб, прошел соответствующее обучение и в качестве нелегала был заброшен в США. И хотя Р. Томпсон был достаточно хорошо подготовлен, он, по-видимому, не был источником ценной информации, а играл вспомогательную роль…»[509].

С большой долей вероятности можно предположить, что Калманович участвовал в операциях по закупке и тайному ввозу за «железный занавес» запрещенных к экспорту в социалистические страны технологий.