Адмирал Нимиц - Элмер Б. Поттер

Из-за того что Гуам подвергался бомбардировкам, и в результате последующего сражения немногочисленные города и поселки на острове были превращены в груды камней, штаб-квартиру главнокомандующего и связанные с ней структуры пришлось обустраивать с нуля. Во время своего визита на Гуам в августе предыдущего года Нимиц подобрал место для новой штаб-квартиры на вершине утеса, который впоследствии получил название Холма Главнокомандующего. Как только командование дало зеленый свет на перенос штаб-квартиры, бульдозеры начали выравнивать площадку для строительства комплекса.

Нимиц отклонил несколько проектов передовой штаб-квартиры, а затем подготовил свой, который и был реализован. Штаб-квартира представляла собой двухэтажное деревянное здание, не имевшее ничего общего с крепостью в Макалапе, защищенной от бомбежек. Неподалеку размещались коттеджи для адмиралов и генералов, а также приезжающих с визитом важных должностных лиц. Нимиц, адмирал Макморрис и доктор Андерсон занимали дощатый белый дом с четырьмя спальнями, большой гостиной-столовой и верандой, с которой открывался вид на гавань Лганья. По соседству размещался большой коттедж, где жили адмирал Шерман и другие штабные офицеры. Первое время остальные офицеры и рядовые жили в сборных домах из гофрированного железа, но со временем передовая штаб-квартира расширилась и офицеры поселились в двухэтажном доме в квартирах для несемейных.

В процессе подготовки к переезду главнокомандующий приказал сделать копии всех важных документов и в огромных ящиках отправить их за 3500 миль кораблем на Гуам. В январе 1945 года выбранные главнокомандующим люди были разбиты на пять групп, и по одной группе начали самолетами отправляться на Гуам. Нимиц прибыл в новую штаб-квартиру 27-го числа, как только Спрюэнс принял командование Пятым флотом на Улити.

Для Нимица повседневная рутина осталась почти такой же, как в Перл-Харборе, однако отношения на новом месте были более свободными. Галстуки, обязательные в Перл-Харборе, на Гуаме не носили вовсе, а вскоре после прибытия Нимиц объявил шорты приемлемой формой одежды и стал носить их сам. Капитан Гарольд Гопкинс, который 2 февраля прибыл с визитом из Сиднея, застал большую часть штаба главнокомандующего в шортах. «Для меня это стало сюрпризом, — писал он своей жене. — Никто, кроме меня, не носил чулок, и волосатые ноги в коротких носках либо забавляли, либо вызывали отвращение, в зависимости от состояния здоровья их обладателя».

Адмирал Нимиц привез с собой своего шнауцера Макалапу, известного всем как Мак. Перекормленный Мак был как всегда суров и лаял на всех, кроме хозяина и еще одного-двух человек. Он много гулял, а на Гуаме научился и полюбил плавать. С точки зрения Нимица, любое существо, которое любит гулять и плавать, не может быть совсем плохим. В любом случае для него было немыслимо не иметь собаки.

Иногда по утрам Нимиц совмещал упражнения и солнечные ванны, совершая пробежки по дороге в шортах и без рубашки. В Макалапе он никогда не позволял себе такую бесцеремонность, из-за женщин, которые работали служащими и машинистками в офисе главнокомандующего. К тому же пробежка без рубашки выглядела бы неуместной среди деревьев и кустарников, которые создавали впечатление, что вы находитесь в окрестности респектабельной усадьбы. На грубом холмистом Гуаме такая пробежка вполне соответствовала обстановке, хотя однажды адмирал флота едва не попал из-за нее в довольно курьезную ситуацию.

Однажды рано утром из флотского госпиталя сбежал психически неуравновешенный пациент. Он вышел в одних трусах и перелез через ограду. Когда его видели в последний раз, он бежал в направлении Аганьи. Роберт Шваб, отвечающий за нейропсихиатрическое отделение, взял двух служащих госпиталя и в сопровождении вооруженных морских пехотинцев — на Гуаме все еще встречались потерявшиеся японские солдаты — отправился в погоню. Вскоре они выследили человека, который в одних шортах бежал по дороге. Они уже были готовы его схватить, когда из-за поворота появился джип с морскими пехотинцами. На борту джипа были пять звездочек.

— Наш отряд внимательно посмотрел на пять звездочек и тихо удалился, — вспоминал доктор Шваб. — Если бы в этот момент не появился джип, то человека в шортах бесцеремонно схватили бы и доставили в барак для психически больных. И если бы он заявил, что он Честер Нимиц, мы были бы уверены, что это и есть наш пропавший пациент.

Адмирал Нимиц, разумеется, все время находился под охраной. Отряд его телохранителей состоял из восьми сержантов морской пехоты. Они находились при нем и днем и ночью, когда он был за пределами своего дома, сопровождая его на разумном расстоянии. Такие меры были необходимы, поскольку японские солдаты бродили в джунглях Гуама до конца войны и даже после ее окончания. Однажды ночью японский солдат, вероятно, в поисках пищи, зашел в передний двор дома Нимица. Он был замечен караулом, но, несмотря на шквальный огонь, сумел скрыться.

Возможно, что некоторые рассказы о японцах на Гуаме были придуманы позднее, но точно установлено, что однажды вечером моряки, пришедшие на просмотр фильма с Дороти Леймор, неожиданно обнаружили за экраном японцев, смотрящих фильм. Моряки попытались задержать чужаков, было много беспорядочной стрельбы и безрезультатных стычек. Гопкинс писал своей жене: «Здесь рассказывают о японце, который раздобыл форму морского пехотинца, регулярно приходил и пристраивался в очередь за едой. Он прожил неплохо несколько недель, пока однажды не был задержан. Я не знаю, правда ли это, но очень даже может быть».

Передовая штаб-квартира Тихоокеанского флота постоянно взаимодействовала с основной, находящейся в Перл-Харборе. Между двумя штаб-квартирами часто проводились конференции, в которых радиосвязь сочеталась с криптографией. На одной стороне оператор набирал на клавиатуре вопрос или ответ, а за 3500 миль другой оператор мгновенно принимал его сообщение. Скорость обмена информацией, таким образом, могла быть почти такой же, как при обычном разговоре. Слова автоматически зашифровывались и расшифровывались с помощью одинаковых у обеих сторон одноразовых лент. Благодаря этому радиопослания не подлежали криптографическому анализу.

Нимиц поддерживал особые отношения с двумя американскими командующими, которые находились на Марианских островах, — вице-адмиралом Хувером и генерал-майором Куртисом Е. Лемэем. Оба были весьма жесткими и авторитарными офицерами, имели репутацию людей тяжелых в общении, но действующих эффективно. Ими, Хувером и Лемэем, управлялись все воздушные операции с Марианских островов.

Хувер, командовавший авиацией наземного базирования, на своем флагмане «Кертисс» переехал с Эниветока на Сайпан вскоре после того, как тот был освобожден. На управляемых США Марианских островах он командовал не только авиацией наземного базирования, но и вспомогательными службами. Будучи перфекционистом [т. е. стремящимся во всем достигать совершенства], человеком жестким и требовательным, он был известен на Тихом океане как «Гениальный Джон». Спокойным, почти шелковым голосом он мог резко раскритиковать любого подчиненного, который не сумел в точности соответствовать его стандартам. К неудовольствию генерала Ричардсона, этот морской офицер иногда обрушивался на генерал-майора Уиллиса Хейла и находящиеся под его командованием воздушные силы Седьмого флота. Нимиц, осознавая, что Хувер своей неблагодарной работой добивается почти выдающихся результатов, защитил его от нападок Ричардсона.