У стен недвижного Китая - Дмитрий Янчевецкий

– А, Александр Васильевич! Как вы рано вышли! – кричит она, завидев меня. Берет за руку, без дальних разговоров указывает мне перстом направление и говорит: – Вот ступайте прямо, прямо, вон к тому углу стены. Там под башенкой приютился китаец-старьевщик. У него я видела сегодня мельком вазу фарфоровую, – вот прелесть! Торопитесь, чтобы кто не предупредил!

Затем прощается со мною, бежит к какой-то даме и принимается ей тоже что-то объяснять. Бедный денщик, с тяжелой корзиной на руке, из которой торчат – хвост фазана, голова какой-то рыбы, кочан капусты и разная другая снедь, как тень, бродит молча за своей хлопотливой барыней, терпеливо дожидаясь, когда же наконец окончит она свои разговоры и направится домой.

На базаре народу множество, конечно, большинство китайцы. Русского покупателя издали увидишь, он с корзинкой, китайцы же несут свои покупки на веревочках. И чего, чего тут только нет! Чего только не насмотришься. Вон старик-гадальщик сидит в балаганчике за столиком. Одет тепло. Шапка с наушниками. Перед ним множество разных чашечек и коробочек с разными билетиками. Дальше – толпа народу. Что такое? Смотрю, сидит на скамейке китаец и что-то рассказывает. Народ внимательно слушает и по временам весело гогочет. Это рассказчик повествует разные факты и историйки из китайской жизни. Еще дальше другая толпа. Направляюсь к ней.

Издали слышу звуки бубенчиков, колокольчиков и другой китайской оглушительной музыки. Несколько человек поют в такт, помахивая руками. Это китайские песенники. Мотив песен неприятен и негармоничен для европейского слуха. Сколько я ни слушал, не мог добраться мелодии. А вон, что там в стороне под самой стеной творится? Тоже собрался народ. Заглядываю в середину, – и, что же вижу? Старик-китаец сидит на снегу, поджавши ноги калачом и обмакивая 4 палец руки в банку с тушью, вырисовывает на новенькой, чисто выструганной дощечке дракона. Выделывал он это в три темпа так ловко, так искусно, что всю толпу приводил в восхищение. Я даю ему гривенник и иду дальше, вдоль все той же древней стены.

У самого ее подножья, на солнечной стороне протянулись, чуть не на версту, балаганчики старьевщиков. Хозяева их, в халатах и курмах, с чувством собственного достоинства, сосредоточенно смотрят на проходящих. И какая особенность у китайских купцов: они не бросаются на вас, не затаскивают в свои лавки, как наши русские. Нет, хотя у другого товару, что называется, на грош, а посмотрите, как он важно вас оглядывает. С места не трогается и, по-видимому, едва обращает внимание. Дескать, хочешь – покупай, хочешь – нет, а я, мол, гнаться за тобой не буду. Медленно обхожу ряды. Останавливаюсь, смотрю на мелочь, беру в руки, оглядываю – китаец невозмутимо сидит и выжидает, что будет. Отхожу к другому. Китаец берет вещь, которую я трогал, и ставит именно на то место, где она стояла, той же стороной и опять садится на свое место. Много я прошел, но ничего интересного не мог найти. Вдруг вижу – у одного, под стеклом в витрине, лежит флакон. Велю достать его. Смотрю: вещь крайне интересная, с надписью. Только из чего этот флакон сделан? Легкий, коричневатый, как будто из черепахи.

– Хубо, хубо! – выкрикивает хозяин, тощий, маленький старикашка в коричневой шапке. На ушах надеты меховые наушники, в виде сердечек. Перепрыгивая с ноги на ногу, он старался согреться и дул в руки.

– Из чего это? – спрашиваю своего Ивана-переводчика.

– Эта такой смола, что из дерева течет, – шибко, шибко старый! – говорит он по обыкновению, и вертит головой. – Вот писано. Такой иероглиф теперь нет. Это пятьсот лет назад писали. Это купи, это хорошо! – одобряет он.

Я торгую флакон. Оказывается, он был из янтаря.

– 40 доллар! – торжественно восклицает хозяин.

– 10 хочешь? – спрашиваю его.

Тот молча прячет вещь обратно под стекло. Мы отходим несколько. Я посылаю Ивана торговаться. Тот возвращается и говорит:

– Дай пятнадцать, он отдаст.

Плачу 15 долларов и получаю флакон. Вазочки же фарфоровой, о которой говорила докторша, я так и не нашел.

Таким образом я и в Мукдене накупил порядочно разных интересных безделушек.