Фронда - Константин Кеворкян

Советские люди никак не могли уяснить, каким образом страна, имевшая самую мощную в Западной Европе коммунистическую партию, организованный дисциплинированный пролетариат – то есть все то, что необходимо для социалистической революции, – мгновенно пала к ногам Гитлера, почему национализм победил интернационализм?

«Я смотрел на штурмовиков и эсэсовцев с тем же ощущением, с каким в годы гражданской войны разглядывал на улицах Киева петлюровских “гайдамаков” – со странной смесью любопытства, отвращения и “профессионального” интереса карикатуриста» (40). А связь между персонажами для острого пера карикатуриста Б. Ефимова несомненно имелась, и самая прямая. Лидер украинских националистов Е. Коновалец честно писал митрополиту А. Шептицкому: «Перед нами путь решительной борьбы под водительством национал-социалистической Германии за собственную державность. Пусть мы сегодня пребываем в услужении у немецких государственных чиновников. Но завтра мы имеем надежду с их помощью и под их водительством добыть собственную державность…» (41) «Украинская державность», какой ее сегодня декларируют украинские националисты, вышла из шинели эсэсовцев. Кстати, гонцом к митрополиту Коновалец определил сына униатского священника Степана Бандеру^[143].

Глава ОУН Е. Коновалец когда-то служил полковником в австрийской армии, а потому пользовался в кругах немецких «наци» некоторым уважением как товарищ по оружию, и в этом отношении он был незаменим. Но после его убийства, организованного все тем же сталинским суперагентом П. Судоплатовым, между оставшимися лидерами ОУН С. Бандерой и А. Мельником началась ожесточенная междоусобная борьба. Уже без всякого участия НКВД бандеровцы ликвидировали членов провода ОУН «мельниковцев» Сциборского, Сушко, Барановского, Грибивского и др. Политический авторитет раздираемой противоречиями ОУН в глазах немцев оказался подорван, и шеф абвера В. Канарис рекомендовал использовать ее лишь как чисто полицейскую и карательную силу (детали см. в «Опасной книге»).

В остром политическом противостоянии 1930-х годов был и короткий период сближения непримиримых соперников, СССР и Германии, который сегодня на все лады склоняется политиками и историками. Как правило, в негативном контексте. Мало вспоминается то, что мы согласились на пакт «Молотова-Риббентропа» уже после «Мюнхенского сговора», когда западные союзники отдали на растерзание Гитлеру (а заодно Польше и Венгрии) беззащитную Чехословакию; в тот момент, когда на востоке, на Халхин-Голе, грохотали советско-японские сражения, во многом превосходившие по масштабам грядущую германо-польскую войну 1939 года. Не было у нас выхода.

В. Бережков: «Пишут о “разделе Польши” между Гитлером и Сталиным, об “оккупации” Прибалтийских государств, об “аморальном сговоре” двух диктаторов. Но мне, как свидетелю событий, происходивших осенью 1939 года, не забыть атмосферы, царившей в те дни в Западной Белоруссии и Западной Украине. Нас встречали цветами, хлебом-солью, угощали фруктами, молоком. В небольших частных кафе советских офицеров кормили бесплатно. То были неподдельные чувства. В Красной Армии видели защиту от гитлеровского террора. Нечто похожее происходило и в Прибалтике» (42). И не был раздел Польши на сферы влияния «тайным сговором» двух одиноких преступников, что особенно яростно эксплуатировалось перестроечной пропагандой: «Директивы, основанные на подписанных соглашениях, были весьма четкими и определенными: о них знали не только руководители разведки, но и военное руководство и дипломаты. Фактически знаменитая карта раздела Польши, приложенная к протоколам 28 сентября 1939 года, появилась на станицах “Правды”, конечно, без подписей Сталина и Риббентропа, и ее мог видеть весь свет», – подчеркивал П. Судоплатов (43).

В конце войны стараниями И. Сталина Польша получила огромную компенсацию на Западе за счет территории Германии, и эта граница благословлена не только дипломатами, но и Божьим наместником – Папой Римским. Во Вроцлаве даже памятник Папе Римскому Пию ХХII соорудили в знак благодарности за одобрение главой католической церкви западных границ Польши^[144]. То есть произошла взаимоприемлемая сделка, о которой сегодня почему-то мало вспоминают. Многие политики мечтают лишить нас исторической памяти, ибо это необходимое условие манипуляции сознанием. Самое позорное, что лоботомия опять осуществляется при помощи т. н. «интеллигенции».