Всеобщая история религий мира - Вольдемар Карамазов

Специфика религиозной системы Китая, в особенности религиозный синкретизм, сформировали главные позиции, которые характеризуют традиционную китайскую систему ценностей, сформулированную прежде всего конфуцианством.

Конфуцианцы издревле полагали и учили поколения китайцев тому, что вся существующая в мире мудрость уже познана, причем познана именно китайскими мудрецами. Апробированная веками, эта мудрость – Истина в последней инстанции. Мудрость китайских пророков учит людей жить по правилам, как это и подобает цивилизованному человеку, т.е. китайцу. Народы, лишенные этой мудрости, суть лишь жалкие варвары, которые рано или поздно должны прийти в Китай за великой Истиной и признать верховную власть правителя Поднебесной.

Чжао Бо-су. Возвращение с охоты. Лист из альбома. Живопись на шелке. XII в. Музей Тугун, Пекин

Если мудрость абсолютна, а истина познана, то любая попытка что-либо изменить кощунственна, поэтому открыто выступать против официально санкционированной истины нельзя. Любое новое слово, дабы приобрести право на существование, должно маскироваться в традиционные одежды. Новизна его от этого, быть может, потускнеет, но зато традиционная мудрость за счет этого окрепнет и даже отчасти обновится.

Следовать указаниям старших, ведущих тебя по правильному пути; постоянно совершенствоваться на основе их предначертаний; чтить высокую мораль, не ставя ее ни в какое сравнение с низменной материальной выгодой (но имея при этом в виду, что она, особенно в должности чиновника, хорошо вознаграждается), – таков эталон, воспетый в литературе, почитаемый в реальной жизни и усиленно внедряемый в умы. Материальный стимул остается, без него нельзя, но он отодвинут назад, а подчас подавлен за счет возвеличения искусно стимулированного морального фактора. Не богатый и знатный, но ученый, носитель мудрости древних, всегда стоял в Китае на вершине лестницы социальных ценностей.

Форма, ритуал, церемониал – важнейшие средства сохранения существа жизненного порядка в его неизменности, залог организованности, дисциплинированности, послушания. На страже формы стояло общество в целом, ее поддерживали и всесильные социальные корпорации (семья, клан, секта, цех, тайное общество и т. п.), могущество и власть которых над отдельной личностью в Китае всегда были бесспорны. Форма важна и как средство скрыть чувство, дисциплинировать и подавить его во имя неизмеримо более высокой и значимой социальной категории – долга. Культ чувства долга занимает особое место среди верхов общества, среди же социальных низов чувство долга было более непосредственным. Именно удовлетворению его потребностей как раз служили даосизм и буддизм.

Стена Бессмертных в даосском храме Белых облаков. Пекин

Вообще параллельное существование даосизма и буддизма рядом с конфуцианством всегда создавало и в образе мышления, и в политике Китая своего рода биполярную структуру: рационализм конфуцианства, с одной стороны, и мистика даосов и буддистов – с другой. И эта структура не была застывшей, она находилась в состоянии динамичного равновесия. В периоды функционирования крепкой централизованной власти конфуцианский полюс действовал сильнее и он же определял характер общества, в периоды кризисов и восстаний на передний план выходил, как правило, даосско-буддийский полюс с его бунтарскими уравнительно-утопическими призывами, магией и мистикой явно религиозного свойства. Эта биполярность сыграла определенную роль и в сложный период трансформации традиционного Китая в XIX-XX вв.

Япония

В течение многих веков индийская и китайская цивилизации оказывали серьезное воздействие на соседствующие с ними страны и народы. И пусть это влияние было разносторонним, а на окраинах двух упомянутых крупных культурных центров чувствовалось знакомство с индуизмом, равно как и с конфуцианством, и даже с даосизмом, все-таки главным компонентом религиозной традиции оставался буддизм. Это хорошо видно на примере Японии.

Япония – страна во многих смыслах уникальная и удивительная. Врожденная вежливость, более искренняя и гораздо менее церемонная, чем в Китае, соседствует здесь с острым мечом самурая, смелость, отвага и готовность к самопожертвованию которого можно сравнить только с яростным фанатизмом воинов ислама.

Редкое трудолюбие в сочетании с обостренным чувством чести и глубокой, до смерти, преданности патрону, будь то император, сюзерен, учитель или глава процветающей фирмы. Необычайное, даже для изысканного Востока, чувство прекрасного: скромность и простота, лаконизм и необыкновенное изящество одежды, убранства, интерьера.

Умение отрешиться от суеты повседневности и найти душевный покой в созерцании спокойной и величественной природы, в миниатюре, представленной в маленьком, наглухо огороженном дворике с камнями, мхом, ручейком и карликовыми соснами. Наконец, удивительная способность заимствовать и усваивать, перенимать и развивать достижения иных народов и культур, сохраняя при этом свое, национальное, своеобразное, японское.

Религия в Японии представляется красочным набором разнообразных традиционных верований, многие из которых имеют почти двухтысячелетнюю историю. Большинство японцев имеют предрасположенность сразу к нескольким религиям. К примеру, свадьбы обычно проводят по обряду синто, а похороны осуществляют зачастую по буддистским ритуалам, хотя и свадьбы по буддистским и гражданским обрядам тоже нередки. При этом человек или семья может состоять в какой-либо из сект буддистов или принадлежать к одному из многочисленных современных течений, которые охватывают около трети населения нынешней Японии.

Карта Древней Японии

Хотя археология свидетельствует о довольно глубокой древности обитания человека на Японских островах, возникновение там развитого земледельческого неолита и тем более первые шаги цивилизации городского типа относятся к сравнительно позднему времени, уже в пределах новой эры. Первым императором, легендарным основателем японского государства, считается великий Дзимму, «потомок» богини солнца Аматэрасу, который жил где-то на рубеже III – IV вв. и от которого ведут свое происхождение императоры Японии тэнно («небесный государь»), или микадо.