Трагедия сорок первого. Документы и размышления - Владимир Шерстнев

В эти дни фельдмаршал Бок указывал, что «создалось такое положение, когда последний батальон, который может быть брошен в бой, может решить исход сражения».

1 декабря 1941 г. он телеграфировал главкому сухопутных войск вермахта фельдмаршалу Браухичу, что «войска не в состоянии вести планомерные наступательные действия».

Для успешного завершения операции по окружению и взятию Москвы сил у Бока не было, не оставалось никаких батальонов, которые можно было бы бросить на чашу весов. Командующий 4-й армией Клюге докладывал, что его войска находятся в исключительно тяжелом положении: «боеспособность 57-го и 21-го корпусов настолько упала, что в оперативном отношении они больше не имеют никакого значения… Потери в людях просто колоссальны».

По состоянию на 30 ноября 3-я танковая группа Рейнгардта имела: в 1-й танковой дивизии — 37 танков, в 6-й танковой дивизии — 4 танка, в 7-й — 36 танков, т. е. всего 77 машин. Командующий 4-й танковой группой генерал Гёпнер 2 декабря сообщал в штаб группы армий «Центр»: «Личный состав 10-й танковой дивизии очень утомлен. В настоящий момент он не в состоянии вести наступательные операции». В остальных соединениях группы обстановка не лучше: «Люди настолько измотаны, что с ними ничего нельзя поделать. Причиной являются ужасные холода, плохие условия расквартирования и непрерывные бои».

5 декабря Гальдер отметил: «Фон Бок сообщает: силы иссякли. 4-я танковая группа завтра уже не сможет наступать. Завтра он сообщит, есть ли необходимость отвести войска».

Рядовой А. Фольтгеймер в письме своей жене писал, что паника затронула основы морального духа немецких солдат, их веру в незыблемость германской армии: «Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести… Умоляю, перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми, я погибаю, я умру, я это чувствую…»

В другом письме родным из-под Москвы немецкий ефрейтор пишет: «Мы шагаем по немецким трупам и оставляем в снежных сугробах своих раненых. Сегодня мы шагаем по трупам тех, кто пал впереди; завтра мы станем трупами, и нас так же раздавят орудия и гусеницы…»

Итак, к концу ноября — началу декабря немцы потеряли способность к дальнейшему наступлению, и в ходе Московской битвы обозначился перелом.

30 ноября 1941 г. на имя Сталина Жуков направил план контрнаступления. Он просил Василевского ускорить представление плана Верховному:

«Заместителю начальника Генштаба генерал-лейтенанту Василевскому. Прошу срочно доложить Народному комиссару обороны тов. Сталину план контрнаступления Западного фронта и дать директиву, чтобы можно было приступить к операции, иначе можно опоздать с подготовкой.

Жуков. 30.XI.41 г.»

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Они первыми встретит врага

^{Бавыкин П. В., крепость Осовец, пропал без вести}

^{Клясюк Д. М., ст. инструктор политотдела 2сд, 1ск, 10А}

^{Бойцы подразделения служебного собаководства Паньков Н.П. (сидит слева), Панченко Д.Д., Пожебаев С, Ховыло А. П.}

Они первыми встретили врага

^{Бойцы гарнизона крепости Осовец. Клочков А.И. (слева), фамилии двух бойцов неизвестны}

^{Мл. сержант Якубин С.С. служил во 2-ой сд. Пропал без вести}

^{«На память родным от сына Аркадия в знак службы в РККА в крепости Осовец. 3 июля 1940 г.»}

Первые месяцы войны

^{Полковник РККА в солдатской шинели…}

^{…и простые солдаты}

^{Марш обреченных. Колонны советских военнопленных, захваченных в Белоруссии и Киевском котле}

«На Н-ском направлении ведутся ожесточенные бои…»

^{Советская техника, уничтоженная авиацией противника}

^{Начальник Генерального штаба РККА маршал Шапошников Б. М.}

Полководцы 1941-го…

^{Командующий Резервным фронтом генерал армии Г.К. Жуков}