Ренуар. Частная жизнь - Барбара Эрлих-Уайт

Заводить внебрачных детей в открытую, вместо того чтобы прятать их, как то было принято в буржуазной среде, считалось поступком богемным и непорядочным. Родители Моне и Сислея осудили поведение своих сыновей. Более того, Базиль, оказывавший Моне финансовую поддержку, явно не обрадовался, что тот попал в такой переплет. Базиль был родом из буржуазной протестантской семьи, нет никаких сведений, что у него имелись любовницы^[144]. Лиза позировала и для Базиля, однако, по всей видимости, близких отношений у них не было.

Через год после рождения Пьера Сислея и Жана Моне забеременели, почти одновременно, и любовницы Ренуара и Жюля ле Кёра – Лиза и Клеманс. Жюля это обрадовало, ведь шестью годами раньше он лишился жены и сына. Ренуара же удручали его финансовые обстоятельства. Он знал, что у Базиля эта ситуация вызовет неодобрение, и тревожился, что тот откажется ему помогать. Большинство знакомых считали Лизу просто натурщицей Ренуара, Базилю же было известно, что она его тайная возлюбленная. В связи со всем этим за месяц до Лизиных родов Ренуар написал Базилю: «Я в Виль-д’Аврее… и если ты при деньгах, не мог бы ты прислать мне сколько-то немедленно, прежде чем растранжиришь. За меня можешь не тревожиться, ведь у меня нет ни жены, ни ребенка, да я и не готов в ближайшее время ими обзаводиться»^[145]. Упирая на то, что он одинок, Ренуар пытался заверить помогавшего ему Базиля, что не собирается следовать по тому же пути, по которому двумя годами раньше пошел Моне: после рождения ребенка он стал требовательнее к Базилю в отношении денег^[146]. Ренуар хотел дать Базилю понять, что не станет его обременять, подобно Моне, хотя тайно готовился стать отцом.

В этой непростой ситуации руки Ренуару связывало его низкое происхождение, хотя Лизу он любил не меньше, чем Моне – Камиллу. Моне, выходец из среднего класса, считал, что имеет полное право на ребенка и будущую жену, а плебей Ренуар слишком сильно зависел от поддержки друзей и не мог в обозримом будущем позволить себе обзавестись семьей. Тем не менее Ренуар продолжал отношения с Лизой, однако решил не оформлять их официально, да и вообще сохранить в тайне. Родные Ренуара так и не узнали, что у них с Лизой были дети, – так же как родные Жюля никогда не узнали про Клеманс и их ребенка. Как говорилось в предисловии, только из случайно найденных в 2002 году Жан-Клодом Гелино неопубликованных писем Ренуара стало известно, что у них с Лизой было двое незаконных детей^[147]. При жизни Ренуара из посторонних о беременности Лизы наверняка знали только Базиль и ле Кёр, хотя, возможно, это было также известно Сислею, Моне и Мэтру.

Летом 1868 года, когда и Клеманс, и Лиза были беременны, Жюль уехал из Марлотта и снял квартиру в небольшом здании по адресу: рю Сен-Клу, 38, в Виль-д’Аврее под Лувесьеном, в 20 километрах к западу от Парижа. Там он жил с Клеманс, туда часто приезжали Ренуар с Лизой. К середине сентября обе пары ожидали прибавления. 14 и 15 сентября 1868 года, в одной и той же квартире, Клеманс произвела на свет дочь Жюля Франсуазу ле Кёр (в четыре часа пополудни), а Лиза – сына Ренуара Пьера Трео, на следующее утро в половине одиннадцатого^[148]. Надо сказать, что ле Кёр обращался со своей тайной семьей иначе, чем Ренуар, поскольку у него были и возможность, и желание содержать Клеманс и их дочь, несмотря на то что узаконить их он отказался: они с Клеманс так никогда и не вступили в брак. Из свидетельства о рождении их дочери следует, что ле Кёр ее признал, поскольку дал ей свою фамилию. А вот Клеманс свою дочь при рождении не признала. В свидетельстве о рождении она указала не свою настоящую фамилию Трео, а придуманную: «демуазель Клеманс-Элизабета-Анжелика Люсеней»^[149]. Она исказила свою фамилию, чтобы не превратиться в одинокую женщину с ребенком и не лишиться в дальнейшем возможности выйти замуж. Впрочем, десять лет спустя, в тридцатипятилетнем возрасте, Клеманс отказалась от мысли найти мужа и официально внесла себя в документы как мать Франсуазы^[150]. Судя по всему, Жюль ле Кёр так и не сообщил родным о существовании Клеманс и Франсуазы – их имена в его письмах никогда не упоминаются^[151]. Жюль скончался, когда Франсуазе было четырнадцать лет, в 1882 году, и после этого Клеманс всегда называла себя «вдовой ле Кёр»^[152].

История Ренуара, Лизы и маленького Пьера Трео сложилась совсем иначе. Ни у Ренуара, которому исполнилось 27 лет, ни у двадцатилетней Лизы не было денег на то, чтобы содержать сына. Судя по всему, Лиза не хотела обременять себя ребенком и его нищим отцом. Возможно, Ренуар понимал, что если он станет зарабатывать на ребенка, это погубит его творческую карьеру и заставит Базиля и других друзей-буржуа, от которых он зависел, от него отступиться. Ренуару и Лизе не на что было растить своего сына, и они от него отказались. В свидетельстве о рождении Пьера Трео Ренуар не указан в качестве отца, там записано: «Отец младенца не известен». Однако Ренуар и ле Кёр подписали документ о рождении Пьера в качестве свидетелей: «В присутствии господина Пьер-Огюста Ренуара, художника-живописца, 27 лет, проживающего в Париже, рю Пэ, дом 9, в Батиньоле, друга матери новорожденного». Тем самым Ренуар подтвердил, что в то время жил у Базиля. Другим официальным свидетелем стал Жюль ле Кёр, про которого в документе сказано: «тридцатишестилетний художник-живописец», который «не является родственником матери»^[153]. Хотя ребенок был отдан на усыновление, Лиза и Ренуар решили дать ему имя Пьер Трео, в честь Пьер-Огюста Ренуара.

Младенца Пьера увезли, по видимости, в парижскую лечебницу для найденышей, до нее было 6,5 километра^[154]. Крестьянки-кормилицы регулярно забирали детей к себе в качестве приемышей; государство платило им за это до достижения ребенком двенадцатилетнего возраста. К сожалению, половина незаконнорожденных детей, разлученных с матерью, умирали, не дожив до года. Возможно, та же судьба постигла и Пьера. Помимо свидетельства о рождении, о Пьере Трео не сохранилось никаких документов или писем.