Осколки межпланетных катастроф. Книга проклятых - Чарльз Форт

«Scientific American Supplement» (2-426):

Субстанция, о которой сообщали из Кентукки, была исследована лордом Леопольдом Брандисом.

«Наконец мы получили должное объяснение наделавшему столько шума явлению».

«Оказалось сравнительно просто идентифицировать субстанцию и определить ее происхождение. Кентуккийское «чудо» оказалось не более и не менее как ностоком».

Или оно не падало: оно было поднято с земли в одном месте, пропиталось дождевой влагой и привлекло внимание, достигнув значительных размеров, так что невежественные наблюдатели решили, что оно выпало с дождем.

Каким дождем, я не знаю.

Кроме того, несколько раз повторялось слово «высушенная». Это одна из важнейших подробностей.

Однако облегчение от восстановления благопристойности, выраженное в «Supplement», забавляет тех из нас, кто, боюсь, склонен иногда нарушать приличия. Самый дух Армии Спасения, когда некий третьестепенный ученый выступает с объяснением существования червеобразного отростка или копчиковой кости, приемлемым для самого Моисея! Для полноты «должного объяснения» сказано, что профессор Бран-дис определил субстанцию как «носток кроваво-красной окраски».

Профессор Лоуренс Смит из Кентукки — один из самых решительных отвергателей.

«New «fork Times» от 12 марта 1876 года:

Субстанция была рассмотрена и исследована профессором Смитом, по словам которого она «по всем признакам является высушенной икрой какой-то рептилии, вероятно, лягушки» — то есть «с одного места подняло, в другом опустило». Что касается «высушенной», возможно, в таком виде она дошла до профессора Смита. В «Scientific American Supplement» (2-473) доктор А. Мид Эдвардс, президент Ньюаркской научной ассоциации, пишет, что когда он увидел сообщение мистера Брандиса, то почувствовал, что пристойность восстановлена, или, как он выразился, что загадка разрешена: будучи хорошо знакомым с мистером Брандисом, он воззвал к этому охранителю приличий с просьбой показать субстанцию, идентифицированную как носток. Он обратился и к доктору Гамильтону, также располагавшему образцом, и тот заявил, что это легочная ткань. Доктор Эдвардс пишет, что субстанция, которая была так полно, или красиво — если полнота есть красота — идентифицирована как носток: «оказалась также и легочной тканью». Он написал еще одному человеку, имевшему у себя образец и считавшего его массой фибрилл или мышечных волокон. «Он не выдвигает теорий их происхождения», однако приводит объяснение местных жителей, а оно великолепно:

Стая объевшихся, отяжелевших стервятников, паривших так высоко, что их не было видно.

А потом они срыгнули…

Профессор Фассиг в своей «Библиографии» упоминает эту субстанцию как «рыбью икру». Макэйти («Monthly Weather Review», май 1918 года) описывает ее как желеобразное вещество, предположительно высушенная икра каких-то рыб или земноводных.

Вот почему при совершенно неравном счете против всего нового может еще существовать так называемый прогресс.

Потому что не существует позитива, проявляющегося в однородности и единстве.

Если весь мир, кажется, объединился против вас, это нереальное единство, или промежуточное состояние между единством и распадом. Любое сопротивление само распадается на части, противостоящие друг другу. Простейшая из возможных стратегий: ни с чем не сражайтесь — полюбуйтесь, как части этого чего-то сражаются друг с другом.

Мы плавно перешли от субстанций, напоминающих плоть, к студенистым, и здесь тоже в изобилии примеров или сообщений о таковых. Эти данные настолько непристойны, что замалчиваются современной наукой, но мы увидим, что наука, не ставшая еще столь строгой, не так строго держалась приличий. Не так крепко держался за них Хладны, и Грег тоже.

Мне самому приходится допустить, что студенистая субстанция часто падает с неба…

Или, высоко наверху, само небо состоит из студенистой субстанции?

Метеоры пробивают ее и отрывают куски?

Куски, которые сносит вниз бурей?

Или мерцание звезд — это свет, проникающий сквозь дрожащий студень? Сам я считаю, что нелепо утверждать, будто все небо состоит из студня: проще допустить, что в нем есть отдельные студенистые участки.

Гумбольдт («Космос», 1-119) говорит, что наши сведения в этом отношении «следует отнести к области сказок и мифов». Он весьма уверен и резковат в выражениях.

Мы встретились с обычным сопротивлением.

В первую очередь:

Смерч поднимает с одного места и опускает в другом.

Мы не станем тратить силы на доказательство или опровержение этой версии, потому что преобладание наших данных говорит само за себя. Они предполагают вывод, что нечто способно удерживаться в воздухе над одним кварталом английского городка, — революционное утверждение, которого мы до сих пор избегали, и не так уж важно, является ли эта субстанция лишайником, икрой или какими-то водорослями. Если она остается в небе несколько дней — мы равняемся с Моисеем в перечислении недопустимого, если только эта история, или, скажем, данные, были записаны Моисеем? Притом у нас будет столько данных, сообщающих о выпадении студенистой массы в виде метеоритов, что кому-то из нас придется допустить связь между этими двумя явлениями — или по крайней мере существование наверху желатиновых областей, сквозь которые прорываются метеориты, принося с собой части составляющего их вещества.

«Comptes Rendus» (3-554);

В1836 году месье Валло, член Французской Академии, представил Академии куски студенистой массы, утверждая, что они упали с неба, и просил подвергнуть их анализу. Далее по этому поводу никаких сообщений.

«Comptes Rendus» (23-542): Вильно, Литва, 4 апреля 1846 года при грозовом ливне выпали куски субстанции размером с орех, студенистые и напоминающие смолу. Они издавали запах только при сжигании, а тогда распространяли ярко выраженный сладковатый запах. Материю описывают как напоминающую желе, но гораздо тверже, однако, положенная на сутки в воду, она разбухала и становилась совершенно студенистой.

Она была сероватой.

Нам сообщают, что в 1841 и 1846 годах такая же субстанция выпадала в Малой Азии.

В «Notes and Queries» (8-6-190) говорится, что в начале августа в Бате, Англия, выпало множество медуз размером примерно в шиллинг. Я не считаю возможным допустить, чтобы это были медузы, однако на сей раз действительно похоже, что с неба падала лягушачья икра, подхваченная смерчем, поскольку в это же время мелкие лягушки падали на Уиган, в Англии.

«Nature» (87–10):

24 июня 1911 года в Итоне, Англия, земля после сильного ливня оказалась засыпана студенистыми комочками размером с горошину. В тот раз речь не шла об икре: сообщалось, что комочки содержали многочисленные яйца хирономид, из которых вскоре должны были вылупиться личинки.

Тогда я склонен думать, что объекты, просыпавшиеся на Ват, были не медузами и не массой лягушачьей икры, но каким-то родом личинок…