Тайны египетских пирамид - Александр Попов

Теперь, когда мы немного разобрались с основными вехами египетской истории, давайте попытаемся понять, что же за общественное устройство было в этой стране.

Фараон не был все-таки царем в том смысле, как нам это представляется сегодня. Он был «божественным» правителем. В более ранние времена, когда из тела такого правителя уходила сила, его ритуально убивали, а затем, вероятно, расчленяли и хоронили или же сжигали, а золу развеивали, освящая таким образом почву. Позднее этот ритуал заменили магическими церемониями и вместо ослабевшего фараона убивали или топили в Ниле животных, а то и людей, что должно было вернуть правителю силу и молодость. Сила, однако, почему-то возвращалась плохо, не говоря уж о молодости, и потому жертв со временем становилось все больше. Но все-таки старая добрая традиция расправы со слабыми правителями, доводящими страну до кризиса, забыта не была, и последняя правительница Египта Клеопатра закончила жизнь с помощью «личного бога» фараонов – змеи.

Между фараонами и Нилом существовала неразрывная связь. Рамсес II, например, имел, как считали, особую власть над природой и мог заставить даже в дальних землях политься дождь (который считался небесным Нилом) или приберечь его для своих пастбищ.

В Иеранкополе была найдена табличка, на которой фараон Додинастического периода со странным именем Скорпион выполняет ритуальную очистку каналов после разлива Нила и призывает на поля плодородие. Так что еще одну функцию фараонов понять не сложно: доисторические заклинатели дождя превратились в правителей, способных управлять разливами Нила, от которых зависело теперь благоденствие всей страны.

Если другие цивилизации, возникшие в бронзовом веке в долинах рек, стали конгломератами соперничающих городов государств, то Египет объединился в лице своего божественного правителя. И это неудивительно. Египетские крупномасштабные проекты по мелиорации земель были невозможны без объединения народа под властью одного правителя. Но за образ живого бога фараоны расплачивались большими ограничениями в своей жизни. Историк Диодор Сицилийский писал, что «установлены не только время его аудиенций или суда, но и прогулок, мытья и близости с женой – короче говоря, каждая минута его жизни». Именно таким почитанием объясняется и строительство пирамид: это была не просто дань уважения земному правителю, а знак почитания высшего существа, практически поклонение божеству.

Но во время смуты восприятие фараона как бога заметно ослабло, в основном благодаря правителям на местах, которые хотели урвать свой кусок власти и всего, что с ней связано, и потому в период Нового царства уже бытовало воззрение, что фараон в первую очередь заботится о своем народе, как добрый пастух – о своем стаде. «Бог сделал меня пастырем этой земли, зная, что я буду хранить его порядок», – говорил Сенусерт I своим придворным.

Понятно, что часть божественного света, исходящего от фараона, падала и на его жен. Женщина, забеременевшая от божественного семени, сразу же оказывалась в весьма привилегированном положении и уже оставалась в нем навсегда. Вдова Тутанхамона, например, верила, что даже женившийся на ней чужестранец станет настоящим фараоном. Так и вышло – ее второй муж стал правителем Египта.

Старший сын фараона от его главной супруги становился наследником. Но и старшая дочь от этой же жены имела неменьшее значение, и часто ее приданое включало в себя царский трон.

Детей живого бога весьма берегли. И старались, чтобы божественное в них не утратило силу, а потому наследник трона часто сочетался браком со старшей дочерью своего же отца. Впрочем, нередко на старшей дочери фараона женился сын его второй жены или наложницы и тоже становился наследником. Но тут дело не в изменениях «правил игры», а в чудовищной детской смертности тех времен, которая, скорее всего, имела место в семьях фараонов из-за дурной наследственности, вызванной кровосмешением.