Промельк Беллы. Романтическая хроника - Борис Мессерер

Чабуа Амирэджиби рассказывал, что его сестер в детстве как-то нежили, а мальчиков воспитывали строго, чтобы стали героями. Юноша, потом мужчина – это доблесть, это смелость, желание защитить слабого. Он и был таким, за что и сидел. Когда первый раз его арестовали, он ударил конвоира. Вот и пошло.

Чабуа все время скрывался, у него было три побега. Жил под именем Левона Георгадзе, устроился работать, со временем занял должность директора на каком-то лесокомбинате в Белоруссии. Комбинат начал процветать, все трудились, выполняли план, и так длилось четыре года.

Но Чабуа тосковал по своей сестре Родам, жене Михаила Светлова. Приезжал в Москву, ходил мимо их дома по улице Горького. Боялся позвонить, зная, что телефон прослушивается. Михаил Аркадьевич и Родам знали, что Чабуа в бегах, что он объявлен во всесоюзный розыск, но о приезде его не догадывались.

Так он бродил, бродил, но никогда не решался их даже увидеть. И зашел в кафе-мороженое на Тверской – надеялся, что его не узнают. Вошел, спросил себе что-то и вдруг заметил, что напротив него сидит с дамой человек в чекистской форме, с которым он был знаком в юности.

Чабуа на него смотрит и понимает, что это конец: чекист, конечно, при оружии, ведь он офицер. Дама в крепдешиновом наряде, красивая, молодая, и они пьют шампанское, мороженое едят. Так все нелепо, из-за какого-то кафе! Вдруг офицер расплачивается, берет даму под руку, и они уходят. Хотя он хорошо видел Чабуа, узнал его. Может, ему это где-то и зачтется.

А еще такая история была. Чабуа в Москве пошел в Сандуновские бани. А у него на груди был татуированный орел – особая примета, очень опасная для него. Он заказал для себя отдельный номер на фамилию Георгадзе и только там разделся. И вдруг в бане оказалась проверка, но искали не тех, кто во всесоюзном розыске, а проверяли, не пришел ли кто с женщиной. Ворвались и в его номер. Чабуа решил, что это за ним, но искали женщин, а на орла не обратили внимания. Чабуа откупился деньгами. За что? Просто так, чтобы не приставали.

Как директор лесокомбината, он даже ездил в загранкомандировку в ФРГ – на целых три недели! – для обновления вышедших из строя станков. Загранпоездка вызвала у КГБ интерес к персоне директора, началась новая проверка его анкеты и документов. По возращении из Германии Амирэджиби-Георгадзе был арестован. Следователь, который вел его дело, никак не мог понять, почему трижды беглец, оказавшись на Западе, все-таки вернулся в Россию.

Невероятные истории, связанные с Чабуа Амирэджиби, рождались буквально на глазах. В один из наших приездов Чабуа и Гия Маргвелашвили в очередной раз встречали нас в аэропорту. Высокий стройный Чабуа, щеголяя новым элегантным пиджаком, как обычно, пошел договариваться с администратором гостиницы “Тбилиси”, излюбленного места нашего проживания. Услужливый пожилой швейцар подхватил два наших чемодана и, опережая нас, понес на четвертый этаж, в номер. Чабуа положил ассигнацию в подставленную руку швейцара.

Белла сказала:

– Какой симпатичный дедушка!

– Да, этого дедушку я знаю давно… – задумчиво откликнулся Чабуа и рассказал, что после первого ареста он был помещен в городскую тюрьму Тбилиси, где одним из надзирателей работал как раз этот самый “дедушка”. Тогда он был, разумеется, молод и отличался особой садистской жестокостью, а над Чабуа просто измывался. Но однажды, когда он вел Чабуа по тюремному двору, тот повернулся и пнул надзирателя тяжелым арестантским ботинком по голени так, что тот упал и не смог подняться. Конечно, расплата была жестокой, но Чабуа рассказывал об этом случае с гордостью человека, выполнившего свой долг.

Этот неожиданный поворот сюжета поразил нас, и Белла, завершая историю, грустно произнесла:

– Да, дедушка-убийца…

Лагерный друг Чабуа Марлен Кораллов рассказал о своей встрече с ним в пересыльном лагере: