Мировая история в легендах и мифах - Карина Кокрэлл

Конечно, она не стала говорить ему, что сейчас ей совсем некстати вспомнились одинокие зимы на Порту-Санту, когда муж, сидя в своем огромном кожаном кресле в библиотеке, похожей на башню маяка, старательно, высунув язык, как делают мальчишки или взрослые сумасшедшие, исписывал тетради и вообще любой кусочек бумаги, попавший ему под руку, бессмысленными волнообразными линиями и черточками и повторяющимися фразами и словами. И потом, заговорщически хихикая и озираясь, обязательно прятал каждый такой кусочек и книжицы свои — засовывал между половицами или закапывал в саду. Эти подробности Христофору совершенно не нужно было знать.

— Моя дочь Фелипа сейчас в монастырском пансионе кармелиток, здесь, в Лиссабоне. А дальняя родственница, донна Беатриса Браганца, придворная гранд-дама короля Альфонсо и тетка королевы Изабеллы Кастильской, дала мне приют у себя как компаньонке. Мы вместе иногда выполняем несложные поручения для кастильской короны. Так что теперь я — никто. В этом есть и преимущество — свобода жить так, как хочешь. Но мне необходимо позаботиться о дочери. Больше всего страшит меня, что станется с ней, если… если нас с Бартоломео… схватят, или если меня начнет калечить старость. Ей нужна защита, опора, ей нужен муж. Я старею, — без тени кокетства сказала она.

Христофор не перебивал. Он совсем забыл о своих разочаровании и обиде мгновение назад, потому что дело принимало совершенно неожиданный оборот.

В глазах Исабель при последних ее словах опять появилось то мертвое, отупелое выражение, которое он видел недавно, и Христофор подумал, что старости дона Исабель боится, пожалуй, не меньше королевских пыточных подвалов.

А она, словно пожалев о сказанном, встала, порывисто прошлась по комнате и сказала с волнением:

— Тот, кто женится на Фелипе, должен помочь ей вернуть Порту-Санту. Не знаю, как: выкупить, взять силой, обманом, — как угодно! Послушай, lanarius, это ни с чем не сравнимое чувство — владеть своей землей. Особенно островом, это — высшая степень свободы, остров всегда кажется ближе к звездам и к Богу, чем ко всем королям земли. Ни от кого не зависеть! И не просить ничего ни у кого — кроме как милости и хлеба насущного у Господа!

Слова ее, одно за одним, падали тяжелыми, набухшими семенами в хорошо удобренную почву и тут же прорастали. Добавила горько:

— Открывать острова недостаточно. Надо еще уметь их удержать. Или уметь вернуть.

Подошла к столу. Взяла бокал. Пригубила. Многозначительно посмотрела поверх стеклянного синего края.

— Ты просишь меня вернуть твой остров, — понял Христофор, — И предлагаешь мне свою дочь?

— Я предлагаю тебе, безвестному савонскому ткачу, крайне редкую возможность жениться на дочери знаменитого навигатора, капитана-губернатора Перестрелло. Моя дочь благочестива и хороша собой. Приданого, правда, за ней, — только библиотека и портоланы ее отца. Но это — на тот случай, если нашего острова тебе вернуть не удастся.

— Да, это действительно редкая удача для безвестного савонского ткача, — сказал он очень задумчиво, — И донья Фелипа… согласится?

— Настоятельница обители Всех Святых объяснит ей, что для нее это — наилучший выход. А впрочем, долгих уговоров и не потребуется: я уверена, Фелипа влюбится в тебя, как только увидит. Я сама избежала этой опасности только чудом, — с убийственной иронией добавила донна Исабель.

Она поднялась из-за стола и подошла к Христофору очень близко:

— Прошу тебя, стань моей девочке хорошим мужем. Будь к ней добр. Ей до сих пор выпадало так мало счастья. И еще помни: острову нужен наследник, и чем скорее, тем лучше. Больше всего законных прав на Порту-Санту — у внука капитана Перестрелло. И никогда не оставляй ее одну, мою Фелипу. Никогда. Обещай мне.

И только после этого дона Исабель посмотрела на него испытующе. И сказала:

— И еще: вполне возможно, что ты не ошибаешься, — какая-то земля в океане на западе действительно существует. Говорят, об этом в тайном личном архиве короля Альфонсо появились какие-то бумаги. Возможно, это просто слухи. А возможно, и не просто слухи. Проникнуть в тайный архив невозможно. Почти. — От нее не укрылось, что именно эта новость сильнее всего изменила выражение лица сеньора Коломбо за сегодняшнее бурное утро. — А теперь принеси сверху мой плащ и перчатки. И оседлай лошадей. Ты проводишь меня домой, в Bairro Alto^[289].

По дороге он решил расспросить донну Исабель об этих бумагах поподробнее.

Надеемся, что по дороге он также все-таки порасспросил донну Перестрелло и о ее дочери Фелипе, своей будущей жене, потому что донна Исабель то ли не успела, то ли не собиралась объяснять, почему ее благочестивая красавица дочь в свои двадцать пять все еще оставалась невестой.