Сражение за Тулу - Александр Лепехин

А в сентябре отряд был срочно отправлен на станцию Горбачи – грузить хлеб из элеватора в вагоны, немцы подбирались к Туле и хлеб нужно срочно эвакуировать в тыл, чтобы он не достался врагу. Затем последовала команда: всё оставить и идти пешим маршем домой, на Косую Гору. И новая команда: нужно идти в Тулу!

Шли маршем, в посёлке долго не задержались, лишь немного передохнув на стадионе. Василий отметил, что на Косой Горе мало что изменилось. Шли они ранним утром. Улицы Дзержинского, Шмидта, Октябрьская и Трудовая спали. Это и был тогда весь посёлок. Было тихо и мирно. Но особенно грустным ему показался сам завод – не только тихим, а каким-то поникшим, неживым. И это ощущение гибели было почти правдой. И от такого вида завода грусть новой тяжестью придавила сердце. Почти всё заводское оборудование уже было вывезено на Восток. Вместе с заводом на Урал уехала значительная часть жителей посёлка.

От завода Василий жил довольно далеко. Барак его находился там, где сейчас начало улицы Пушкина. И они были отделены от основной части Косой Горы пустырём, а стоящие здесь бараки называлась: «барачным посёлком». По всей нынешней улице Пушкина бежала к «барачному посёлку» (и мимо него дальше!) трамвайная линия. По ней ходил грузовой трамвай, на котором перевозили уголь. А весь Стрекаловский овраг был в то время заросший лесом. И Василий подумал, покидая посёлок, что если бы он мог, то по этому оврагу через этот лесок добежал бы до своего дома. И хотелось ему хоть одним глазком взглянуть на своих родных! Но и такой возможности не было, отряд почти без остановки спешно проследовал в Тулу.

В Туле конечной целью марша был Дворец труда. Здесь бойцы отдохнули и переночевали. И вот 29 октября они заняли боевые позиции. На краю вот этого самого оврага, большого и глубокого.

Пока ещё не рассвело. Василий посмотрел вверх, на восток, откуда должно взойти солнце. Светлеть там не начало, даже проблеска восходящего солнца не было видно. Но вот в ночи он услышал рычание танков. Вглядываясь в утренние сумерки, Василий вскоре заметил их смутные очертания и маленькие фигурки гитлеровцев. Немцы, прячась за железными махинами, молча и не стреляя, шли на зарывшихся в землю ополченцев.

Страха Василия не испытывал. Да его и быть не могло, в нём лишь жило одно любопытство. Он ещё раз нащупал рукой: здесь ли лежат гранаты, бутылки с зажигательной смесью? Затем приник к прицелу своей винтовки. Команды стрелять не было.

Первыми стрелять начали немцы. Автоматные очереди резко разорвали тишину осеннего, раннего утра.

– Приготовиться! – раздался громкий голос Ведерникова. – Огонь!..

Защёлкали выстрелы. Стрелял и Василий. Попал ли он в кого, не знает. Далековато было. Да и волновался, конечно. Вдруг он увидел, как вскрикнул, приподнялся и упал Паша Королёв. Пуля вошла ему в висок и вышла с другой стороны головы. Василий выглянул из траншеи. Немецкие танки были почти рядом. Вот один из них накрыл траншею и прошёл над ним, Василием! Схватив бутылку с зажигательной смесью, Жиганов бросил её в уходящий танк. А затем начал бросать гранаты в отставшую от танка немецкую пехоту.

Также действовали и остальные косогорцы. На этот раз немецкая атака захлебнулась.

После боя сделали перекличку. Многих косогорцев в том первом бою полегло, не оказалось в живых. Отряд после боя сняли с позиции и отвели в район Всехсвятской церкви. Дали бойцам два дня передышки. После чего, вновь направили на линию обороны города, но уже в район Калужского шоссе.

Так прошёл первый бой и первое боевое крещение бойца Тульского рабочего полка Василия Жиганова, которое он никогда не забудет.

1996.

«Дзержинец». 1996. «Тульская правда». 2001.

Был жестоким бой!

Александр Бочаров

(Из книги «О людях и для людей»)

Посвящается бойцам Тульского рабочего полка. Музыка С. Д. Соловьёва.