Венгерский кризис 1956 года в исторической ретроспективе - Александр Стыкалин

В 1957–1958 годах выходят и первые исследования о послереволюционной Венгрии, внутриполитической ситуации в стране в это время, о ходе кадаровской нормализации^[830].

Западные авторы, обращавшиеся к теме, в большинстве своем оценивали венгерские события и политику СССР с либеральных, иногда леволиберальных и социал-демократических, реже с консервативных, христианско-демократических позиций. Проявилось и различие подходов между более левой и более правой публицистикой и историографией. Люди консервативных и праволиберальных убеждений, как правило, писали о «будапештской осени» более отстраненно и беспристрастно, венгерские события для них явились всего лишь новым, очередным подтверждением агрессивной, «империалистической» сути советского режима, не изменившейся, по их мнению, и после смерти Сталина. Для авторов более левых ориентаций, связывавших определенные надежды с XX съездом КПСС и разочаровавшихся вследствие советской военной акции ноября 1956 года в Венгрии, был характерен более личностный подход. Крупнейший французский философ и писатель Ж.-П. Сартр говорил в этой связи К. Симонову, посетившему Францию в конце 1957 года: политики и интеллектуалы правого толка вроде генерала де Голля, которые в лучшем случае были равнодушны к Советскому Союзу, спокойнее отреагировали на венгерские события и действия СССР. «А я был ими крайне взволнован именно потому, что я был и остаюсь другом Советского Союза»^[831]. С марксистских позиций и вместе с тем критически в отношении СССР венгерские события оценивали, выступая как дома, так и на Западе, идеологи Союза коммунистов Югославии^[832], уделявшие, в соответствии с идейными установками СКЮ, большое внимание рабочим советам осени 1956 года, а также некоторые итальянские авторы, дистанцировавшиеся от лидера ИКП П. Тольятти, поддержавшего советские действия в Венгрии^[833]. Однако, за исключением Италии, в издательствах, контролируемых западными компартиями, выходила, как правило, литература апологетическая в отношении советской политики^[834].