Дитрих Бонхеффер. Праведник мира против Третьего Рейха. Пастор, мученик, пророк, заговорщик - Эрик Метаксас

Семейное воспитание Дитриха Бонхёффера служило наилучшей прививкой от жалости к себе – он и в других людях не поощрял подобного чувства, не потерпел бы его и в себе. Родители могли черпать утешение в уверенности, что их сын проявит отвагу и твердость духа. Все их дети выросли такими и пребудут такими до самого конца. Это чувствуется в прощальном письме Вальтера: умирающий мальчик сводит к минимуму свои страдания и тревожится о товарищах по оружию [58] . Письма, которые Бонхёффер направлял родителям из тюрьмы, должны были хотя бы отчасти успокоить их. Но он имел в виду и другого читателя – Манфреда Рёдера, следователя. Текст составлялся на двух уровнях, он предназначался и для родителей, и для той пары враждебных и подозрительных глаз, которые станут выискивать в личной переписке уличающие автора оговорки. Зная это, Бонхёффер не просто избегал каких-либо опасных высказываний – с помощью этого письма и последующих он задавал Рёдеру контекст, в котором следовало истолковывать информацию, полученную от него на допросе. Даже такое искреннее и невинное письмо, как эта первая весточка из тюрьмы, укладывалось в общую мозаику сложной игры с властями.

Прежде всего, за что его арестовали? В конечном счете Бонхёффер будет казнен как участник заговора против Гитлера, но в апреле 1943 года гестаповцы понятия не имели о самом заговоре, тем более о вовлеченности в него арестанта из камеры 92. Заговор удастся сохранить в тайне еще более года, до неудавшегося покушения Штауффенберга. Пятнадцать месяцев Бонхёффер и Донаньи просидят в тюрьме под угрозой гораздо более мягкого обвинения, связанного с «Операцией 7» – гестапо заподозрило их в отмывании денег. Нацистам и в голову не приходило, что эти люди рисковали карьерой ради евреев. абвер также навлек на себя неприятности из-за того, что старался прикрыть от действительной службы пасторов Исповеднической церкви. Бонхёфферу, собственно, и не предъявлялось самостоятельных обвинений, более всего его компрометировали родство и дружба с Донаньи.

Понимая, что нацисты пока что и не подозревают о заговоре, Бонхёффер и его товарищи продолжали сложную игру на многих уровнях. Заговор существовал и развивался, и хотя сами они оказались за решеткой, с Гитлером в любой момент могли покончить, и тогда они вышли бы на свободу. Главной задачей было скрыть существование заговора, не проговориться ни о чем, чего допрашивающие не знали, а знали они пока очень мало. Бонхёффер и Донаньи собирались симулировать полную невиновность по предъявленным обвинениям и уж конечно делать вид, будто сверх этих обвинений им и предъявить нечего. Надо сказать, в осуществлении своего плана они вполне преуспели.