Размышления перед казнью - Вильгельм Кейтель

Известно, однако, что многие генералы свои полномочия и свободу действий использовали в рамках опыта, известного им из ведения войны в прошлом. Многие из них в ответ на запросы говорили: этот приказ — вовсе не охранная грамота, а потому следует предоставить нам самим решать на собственную ответственность, усмирена ли та или иная захваченная область и не следует ли, соответственно, от применения вышеуказанного приказа воздержаться⁵⁹⁹. К сожалению, несмотря на это, свершалось слишком много зла.

Но, полагаю, могу сказать, что вермахт по большей части вел войну, согласно внушавшимся ему в мирное время, а также, вплоть до войны с Советской Россией, ужесточенным правилам признанного военного права⁶⁰⁰. Такие приказы, как отданный генерал-фельдмаршалом Рейхенау⁶⁰¹, определенно являлись единичными. Я убежден в том, что вермахт во всей своей совокупности принимал строгие меры только там, где этого требовала военная необходимость или безопасность собственных войск в условиях нехватки сил для оккупации огромного пространства.

Но наибольшее зло порождалось чуждыми вермахту учреждениями партийно-политического происхождения, с которыми вооруженные силы находились в состоянии вечного внутреннего противоборства.

По этому поводу могу сказать только следующее. Я глубочайшим образом потрясен внушающим ужас масштабом тех последствий, которые эти действия имели в Советской России. Верховное главнокомандование вермахта непосредственно в этих последствиях не участвовало. Ответственность за происходившее в районе боевых действий несли сухопутные войска, а также соответствующие гражданские комиссары и министерство Розенберга по делам оккупированных восточных областей.

Но поскольку из факта передачи мною директив и прочих приказов фюрера в войска обвинением делается вывод о моей личной ответственности, ответственность эту я принимаю на себя.

По вопросу о развязывании агрессивных войн и участии в них заявляю следующее.

Генерал-полковник Йодль в своих дневниковых записях отмечает:

«10.8.1938 г. Генеральный штаб все еще предается рассуждениям былых лет, считая себя ответственным и за политические решения, хотя его дело — повиноваться и выполнять свои военные задачи».

«13.9.[19]38 г. Генералитет — против наступления на Чехию».

Для Йодля всё дело — в повиновении.

Таков был и мой взгляд на положение вещей. Для нас это означало: мы — подручные фюрера в осуществлении запланированных и уже начатых оперативных задач, а их политические мотивы и прочая подоплека нас не касаются. Этим мы не занимались.

Не могу и не хочу защищать игру в «высокую политику», а также отстаивать методы дипломатической маскировки и многочисленные нарушения ранее данных заверений. К тому же было бы и неумно, пожелай я сказать, будто мы обо всех этих вещах не знали.

Правда такова: этими вещами мы в силу своих служебных обязанностей не занимались, а фюрер нам категорически заявлял: политические дела вас не касаются, поскольку речь идет об оперативных приказах (так называемых директивах) или о проведении в жизнь отданных распоряжений. Все это для нас — лишь приказы Верховного главнокомандующего.

Не стану возражать, что обо всех этих приказах (независимо от того, есть ли на них моя подпись или же нет) я знал. Гитлер говорил о них с генерал-полковником Йодлем и со мной. Не отрицаю, что передавал их соответствующим составным частям вермахта и контролировал их выполнение.

Генерал-полковник Йодль и я отнюдь не всегда были согласны с тем или иным принятым Верховным главнокомандующим решением оперативного характера, но всегда его неизменно исполняли. Мы никогда не говорили с фюрером о том, является ли война агрессивной или оборонительной. Согласно уже изложенной точке зрения, это была задача не наша.

За эти установки и методы действия я несу ответственность.

Часть V