Сталинград - Энтони Бивор

Тишина, которая пришла в разрушенный город 2 февраля 1943 года, казалась тем, кто привык к постоянному грохоту боев, странной, если не сказать зловещей. И смотреть на Сталинград было тяжело. Гроссман писал о горах битого кирпича, неисчислимых воронках, настолько глубоких, что свет низкого зимнего солнца не достигал их дна, и железнодорожных путях, заваленных перевернутыми вагонами, напоминающими огромных мертвых лошадей.[983]

Расчищали город сами жители. 3500 человек были направлены в похоронные команды. Закоченевшие трупы немецких солдат они складывали, словно бревна, вдоль дорог. В таких командах имелось несколько телег, запряженных верблюдами, но в основном убитых приходилось возить на самодельных санях. Тела погибших укладывали в блиндажи или глубокие противотанковые рвы, вырытые предыдущим летом, и засыпали землей. Впоследствии на эти работы направили 1200 немецких военнопленных: они впрягались в телеги вместо лошадей и везли своих погибших товарищей. «Многие мои соотечественники, – вспоминал позднее один военнопленный, – вскоре после капитуляции умерли от тифа или были убиты по дороге на работу».[984]Из донесения офицера НКВД лагеря, расположенного в Бекетовке, действительно следует, что конвоиры каждый день расстреливали несколько десятков пленных.[985]

Зловещие свидетельства жестоких боев еще долго напоминали о себе. После того как весной лед на Волге тронулся, на берег вынесло множество почерневших кусков человеческой плоти. Генерал де Голль, посетивший в декабре 1944 года по пути в Москву Сталинград, был потрясен тем, что еще не всех мертвых предали земле, однако погибших продолжали находить и много лет спустя. При проведении строительных работ почти всегда обнаруживали останки тех, кто отдал свою жизнь, защищая Сталинград.

Поражало не только количество мертвых. Еще более удивительным оказалось число выживших в этих поистине нечеловеческих условиях. Вскоре после окончания боев городской комитет партии Сталинграда провел собрания во всех районах, «освобожденных от фашистской оккупации»,[986]а затем и перепись населения. Оказалось, что во время битвы в городе оставались 9796 сталинградцев из числа мирных жителей. Среди них были 994 ребенка, и только девять впоследствии нашли своих родителей. Бо́льшую часть тех, кто осиротел, отправили в детские дома, а те, кто постарше, приняли участие в работах по расчистке города. Об их физическом и психическом состоянии в докладах ничего не говорится. Свидетельство об этом можно найти у одной сотрудницы американской благотворительной организации, вскоре после окончания боев прибывшей в Сталинград с грузом теплых вещей. «Большинство этих детей, – написала она, – четыре-пять месяцев прожили под землей. Они ужасно истощены, стараются забиться в угол, боятся говорить и даже смотреть людям в лицо».[987]

Пересчитав людей, в Сталинградском горкоме партии занялись самым важным делом. В Москву полетел доклад: «Во всех районах города восстановлены органы советской власти».[988]4 февраля политработники Красной армии устроили митинг для всего города – и для бойцов, и для оставшихся в живых мирных жителей. Больше всего это мероприятие напоминало благодарственный молебен, только славили на нем не Всевышнего, а товарища Сталина – мудрого руководителя коммунистического государства и его рабоче-крестьянской армии.