Гражданская война. Генеральная репетиция демократии - Алексей Щербаков

Но это в теории. Все планы рухнули, столкнувшись с суровой реальностью.

Начали французы с Одессы. 17 декабря в одесском порту высадился первый эшелон французских войск под командованием генерала Бориуса.

Стоит рассказать, что здесь творилось во время Гражданской войны. Власть в городе менялась семь раз! Причем одесситы оказались исключительно индифферентны к этому мельтешению — они занимались собственными делами. Крутились чудовищные аферы с различным имуществом, натащенным как прибывшими интервентами, так и многочисленными беженцами. Даже по сравнению с другими городами белого Юга, в которых много чего творилось, Одесса напоминала помойку, где правили бал разнообразные темные личности, как местные, так и приезжие. Плюс к этому в городе еще с царских времен существовала организованная преступность в современном понимании этого термина — во главе со знаменитым Мишкой Япончиком.

К моменту высадки французов власти в городе не было вообще. По Одессе бегали отряды (а точнее — банды) различных расцветок — красные, черные, жовто-блакитные. Плюс задержавшиеся тут германские и австрийские солдаты, плюс уже упомянутая братва Мишки Япончика. Причем имелись не только сухопутные бандиты, но и… пираты, которые грабили торговые корабли. Примерно так же, как мы это видим сейчас в Сомали.

Короче, было весело.

И вот в эту кашу высадились французы. Точнее, не только они — вместе с ними приплыли греки, албанцы и англичане. Но французы рулили. Кстати, значительную часть французских сил составляли колониальные войска — в том числе чернокожие сенегальцы и знаменитые зуавы.

Как писал генерал А. С. Лукомский:

«Французы предполагали вступить в город с музыкой, но вследствие выяснившегося враждебного настроения петлюровцев, уже оккупировавших Одессу, было решено первоначально очистить его от них».

Как уже упоминалось в главе о Деникине, губернатором был назначен генерал Гришин-Алмазов. Вот как описывает это назначение его сподвижник В. Шульгин:

«В Одессе среди русских командных лиц была не то что паника, но полная нерешительность. Выделился среди адмиралов и генералов недавно прибывший сибиряк Гришин-Алмазов.

И вот, по приглашению консула Энно, у него в номере состоялось совещание. Были приглашены все эти растерявшиеся русские генералы и адмиралы. В соседней комнате, моей, сидел Гришин-Алмазов, ожидая приглашения.

Энно в нескольких словах изложил присутствующим положение, т. е. анархию, безначалие:

— Единственный человек, который производит на меня впечатление волевого характера, это генерал Гришин-Алмазов.

И это выслушали растерявшиеся. Тогда пригласили генерала (он, собственно говоря, был полковником). Фамилия его была Гришин, Алмазов был псевдоним.

Вошел человек, явственно молодой для генерала. Одет он был в грубую солдатскую шинель, но с генеральскими погонами, широкую ему в плечах. Шашка, не сабля, была на нем, пропущенная, как полагается, под погон. Он сделал общий поклон присутствующим. Энно предложил ему сесть. И снова повторил в его присутствии то, что говорил раньше. Сущность слов Энно состояла в том, что при безвластии в Одессе надо сконцентрировать власть в одних руках, а именно в руках генерала Гришина-Алмазова.

Генерал Гришин-Алмазов, держа шашку между колен, обвел твердыми глазами «растерявшихся» и спросил:

— А все ли будут мне повиноваться?

«Растерявшиеся» ничего не сказали, но сделали вид, что будут повиноваться.

На этом собрание закончилось. Гришин-Алмазов стал диктатором в Одессе. Я увел его в свой номер. Там он сказал:

— Ну, теперь мы посмотрим! — И, схватив кресло, сломал его об стену.

Как я ни был печален, я улыбнулся:

— Александр Македонский был герой, но зачем же стулья ломать?..»

Надо сказать, что внутри города Гришин-Алмазов действовал весьма энергично. Он повел борьбу с бандитскими группировками вполне в духе Гражданской войны. Губернатор привлек французских и греческих солдат и начал планомерную зачистку всех подозрительных кварталов. При этом не особенно разбирались, кто прав, кто виноват. Подозрительные дома попросту окружали и жгли вместе со всеми жильцами, включая женщин и детей.

В интервью газете «Одесские новости» в январе 1919 года Гришин-Алмазов заявил: «То, что происходит сейчас в Одессе, внушает более чем серьезные опасения… В наше безумное, полное горя и страданий великоросского народа время Одессе выпала исключительно печальная, жалкая и позорная доля — стать убежищем всех бандитских знамен и главарей преступного мира, бежавших из Тифлиса, Екатеринослава, Киева, Харькова, Москвы и Петербурга, словно несчастному городу мало собственных бандитов. Но их счастливая звезда закатилась, я положу им конец, и если мне понадобится для этого сжечь половину Одессы, собственноручно вешать беременных баб и расстреливать в упор грудных младенцев — будьте уверены, я не остановлюсь и перед этим!»

Кстати, французы эти мероприятия полностью поддержали.

… Бандиты не оставались в долгу. Они устроили на Гришина-Алмазова настоящую охоту. Вот как Шульгин описывает один из трудовых дней губернатора:

«Гришин-Алмазов приказал подать машину. Машина подкатила к дверям Лондонской гостиницы. В это время раздалась пулеметная очередь. Несколько пуль засела в притолоку. Гришин-Алмазов загремел:

— Машина, потушить фары!

Фары потухли. Мы сели и помчались. Благополучно доехали до моего дома. Генерал поехал к себе. Через несколько минут я услышал выстрелы невдалеке. Я сбежал вниз и скомандовал своему караулу:

— В ружье! Его превосходительство Гриши на-Алмазова обстреляли.

Мы побежали все вместе искать диктатора. Вскоре мои солдаты пришли обратно, в руках у них была шина от машины, пробитая пулями.

— Мы нашли это недалеко.

Я приказал всем вернуться домой и ждать распоряжений. Еще через некоторое время позвонил телефон.

— Да, это я, Гришин-Алмазов. Меня обстреляли недалеко от вас, но, в общем, благополучно. У Лондонской нашли за деревом пулемет.

На следующий день я узнал, что генерал попал в засаду, устроенную уголовными. После первого залпа шофер круто свернул в проулок, так круто, что Гришин-Алмазов вылетел из машины. Но успел догнать, вскочить обратно и доехал домой благополучно».

Примерно такими же методами, что и с бандитами, губернатор разбирался и с большевистским подпольем. Тут опять же в духе Гражданской войны — сперва расстреливали, потом разбирались.

Что же касается борьбы с внешним врагом — то есть с григорьевцами и большевиками, тут дело обстояло куда хуже. Генерала Бориуса сменил генерал д'Ансельм.

Как отмечает К. Г. Паустовский, впоследствии известный советский писатель:

«Даже его союзники — деникинцы — считали, что д'Ансельм глуп, как пробка, и скуп, как Плюшкин».