Перл-Харбор. Ошибка или провокация? - Сергей Зубков

США отказались полностью принять «десять принципов». Их устраивали только четыре: уважение суверенитета и независимости Китая, его административной целостности; предоставление стране возможности укрепления своего государственного строя; принцип «равенства всех держав в отношении торговли и промышленности Китая»; а также отказ «от приобретения особых прав и преимуществ», то есть принцип «открытых дверей». Именно вокруг этих предложений и забурлила основная дипломатическая борьба.

Естественно, великие державы, в том числе и США, не рассматривали Китай как равного партнера. Ему была уготована роль пешки на шахматной доске «великих» игроков. И если Япония стремилась «съесть» эту фигуру, по возможности без ущерба для себя, то Америка мечтала сделать ее «проходной», получить еще одного ферзя в своей партии против Токио. Американские дипломаты оказывали беспрецедентное давление. 11 декабря Госдеп США направил меморандум в адрес китайской делегации по маньчжурскому вопросу. В нем говорилось, какую позицию должны занять китайцы: 1. Маньчжурия рассматривается как неотделимая часть Китая; 2. Потребовать от Японии распространения принципа «открытых дверей» на всю Маньчжурию и арендованный Ляодунский полуостров; 3. Всячески добиваться от Японии отказа от прав на Южно-Маньчжурскую железную дорогу и Ляодун^[64].

В ответ на действия американцев Япония разразилась демаршем. 4 февраля 1922 г. был опубликован меморандум, в котором декларировалось, что Япония «не ищет в Китае преимуществ или особых экономических прав» и основывается в своей деятельности на принципе «открытых дверей»^[65]. Пощечина оказалась довольно громкой и болезненной, Государственный департамент вынужден был отступить. Тем не менее все понимали, что японские заявления не более чем словесная эквилибристика. Япония, используя свое доминирующее положение в экономике Маньчжурии, выгоды географического и военного положения, могла не опасаться конкуренции других держав.

Провалились и попытки США добиться вывода японских войск из Маньчжурии, Япония ответила категорическим отказом. Провал следовал за провалом. И без того удручающее положение усугублялось критикой со стороны Капитолия. В Конгрессе считали, что Юз ведет себя слишком инертно, слишком много уступает Японии. Обрекает «США на пассивное отношение к Китаю и России»^[66], отдавая последних в японские руки. Кроме того, сенаторы Кинг, Бора, Уолш, Андервуд упрекали администрацию в том, что серьезные противоречия в Китае, Сибири, Маньчжурии и Монголии были обойдены стороной, в то время как на конференции обсуждаются мелкие, частные вопросы^[67].

Стремясь хоть как-то активизировать свое давление на Японию, 18 января 1922 г. государственный секретарь Юз поднял на конференции вопрос о реорганизации управления КВЖД. Секретарь все еще надеялся отбить дорогу у Японии, однако отметил, что ввиду «исключительной трудности» и неоднозначности подходов, вопрос стоит рассматривать не гласно, а в отдельном, специально созданном подкомитете^[68]. Однако все попытки создания комитетов и подкомитетов провалились.

Казалось, что Вашингтону не избежать полного поражения. Но здесь на помощь пришли ... японцы. В Токио понимали, что лучше подсластить пилюлю, нежели лезть на открытое противостояние с США. Фактически Япония согласилась принять четыре принципа, предложенные Юзом в отношении Китая. Токио признавал суверенитет и административную целостность Китая, соглашался на принцип «открытых дверей». Более того, 4 февраля 1922 г. было подписано двустороннее соглашение с Китаем об отмене «21 требования». Япония также соглашалась эвакуировать войска из Шаньдуна и вернуть военно-морскую базу Циндао. Самое удивительное, что это соглашение было полностью выполнено еще до конца 1922 г. Однако все эти уступки носили камуфляжный характер. Они позволяли лишь сохранить лицо, хорошую мину при плохой игре, не более.

6 февраля 1922 г., базируясь на вышеприведенных соглашениях, был заключен договор «девяти держав». Его подписали представители США, Великобритании, Японии, Франции, Италии, Нидерландов, Бельгии, Китая и Португалии. Несмотря на все видимые уступки, сделанные Страной восходящего солнца, фактически за Японией было «признанно исключительное положение на Дальнем Востоке»^[69]. Действенно помешать ее политической и экономической экспансии на Дальнем Востоке никто не мог.

Подводя общий итог конференции, стоит отметить, что Соединенные Штаты не смогли достичь всех целей, которые перед собой ставили. Несмотря на это, они смогли достичь впечатляющих успехов на дипломатическом поприще. Наибольшие дивиденды в результате конференции получила Япония, несмотря на то что, если строго исходить из текстов договоров, она понесла лишь потери. По всей видимости, именно тот факт, что понесенные в результате соглашений потери таковыми в полной мере не были, а полученные приобретения приобретениями являлись, конференция в определенной мере смогла ослабить противоречия между державами-участницами. Более того, она дополнила и углубила Версальский договор, подведя юридическую базу под отношения держав на Дальнем Востоке. Позволила зафиксировать определенной уровень морских вооружений, тем самым завершив формирование Версальско-Вашингтонской системы международных отношений, продержавшейся вплоть до Второй мировой войны.