Врачи двора его Императорского величества, или Как лечили царскую семью - Игорь Зимин

Это было личное решение Екатерины II, которая в 1784 г. специально под приглашенного ею в Зимний дворец доктора М. А. Вейкарта^[87] учредила эту должность. Естественно, это решение императрицы стало сенсацией, немало озаботившей придворных врачей, даже такого уровня, как И. С. Роджерсон. Сам Вейкарт вспоминал: «Императрица пожаловала меня камер-медиком и приказала сказать мне, что я могу входить во время ея туалета в переднюю комнату, наравне с ея лейб-медиком и лейб-хирургом. Совершенно еще небывалый в России титул камер-медика вскружил голову и мне, и другим врачам. Оскорбленные лейб-медики говорили: „Камер-медик должно быть выше лейб-медика“; я же думал, что камер-медик нечто среднее между лейб-медиком и гофмедиком. Но мы все ошибались, потому что, как каждый гофмедик заведует особою частью, например фрейлинами, пажами и т. п.; так и мое дело было заботиться о лицах, принадлежавших к камере^[88]».^[89]

В 1787 г. (с января по июль) М. А. Вейкарт в числе других придворных медиков (лейб-медик И. С. Роджерсон; лейб-хирург И. З. Кельхен,^[90] камер-хирург Мессинг и придворный аптекарь Гревс) сопровождал Екатерину II в ее знаменитой поездке в Крым.

Любопытно, что Вейкарт упоминает о бытовавшем при Императорском дворе «докторском столе». Так называлась категория кухонного стола, кушанья с которого подавались только лейб-хирургу, гофхирургу и придворному аптекарю: «Тут-то я узнал, что это был двор, при котором не знали скупости. Мне приносили каждый день по тринадцати бутылок разных напитков: вина, английского пива, русских питий и еженедельно по штофу данцигского ликера, ежедневно известное количество восковых свечей, кофею, чаю и т. п. Я вспомнил слова Олсуфьева: „Ни при одном дворе, ни в Европе, ни в Азии, ни в Африке не тратится столько, как у нас“».^[91]

Д. Г. Левицкий. Портрет А. Д. Ланского. 1782 г.

Однако эта сладкая жизнь М. А. Вейкарта продолжалась недолго, поскольку врач не сумел спасти фаворита Екатерины II Ланского. Платой за это стало удаление Вейкарта от двора в 1789 г. и возвращение в Зимний дворец лейб-медика Роджерсона.

Если обратиться к номенклатуре придворных медицинских должностей в их историческом развитии, то, наряду с архивными источниками, следует иметь в виду ежегодно издававшийся «Адрес-календарь»^[92] с перечнем всех официальных лиц Российской империи. Так, в первом «Адрес-календаре» за 1765 г. в номенклатуре придворных медицинских должностей упомянуты лейб-медики,^[93] лейб-хирурги,^[94] гофхирурги^[95] и придворный аптекарь. В 1770-х гг. к ним добавили «придворных докторов»^[96] и медиков, находящихся «при Его Императорском Высочестве»^[97] Павле Петровиче. При Александре I в номенклатуру должностей отдельной строкой включили «акушера»,^[98] «зубного лекаря»^[99] и «камер-хирурга».^[100] Судя по всему, должности узких специалистов появлялись в придворном медицинском штате по мере появления тех или иных проблем у членов императорской семьи. Например, в 1811 г. впервые упомянута должность придворного «мозольного лекаря»,^[101] а в 1813 г. появился «глазной доктор»,^[102] должность которого в 1821 г. переименована в «лейб-окулиста».^[103] Эта номенклатура должностей^[104] сохранялась вплоть до 1826 г. С образованием Министерства Императорского двора (1826 г.) в упомянутую номенклатуру включили врачей «для пользования больных придворного ведомства». В середине 1830-х гг. появляются должности «почетных лейб-медиков» и почетных «лейб-хирургов», в начале 1840-х гг. к ним прибавляется «почетный дантист». В 1876 г. Александр II санкционирует появление должностей «придворного гимнаста», «лейб-педиатра» и «лейб-отиатра». Эта номенклатура должностей сохранялась вплоть до 1917 г., что, конечно, не исключало приглашения к Императорскому двору узких специалистов различных медицинских специальностей, которые начали формироваться во второй половине XIX в.